Супружеская любовь

325. VIII. ЧТО СОСТОЯНИЕ ВДОВЫ ЕСТЬ ТЯГОСТНЕЙШЕЕ, НЕЖЕЛИ СОСТОЯНИЕ ВДОВЦА. — Причины этому и Внешния и Внутрениия. Внешния известны каждому, как-то: 1-я, Что вдова не может иметь такого попечения о нуждах жизни относительно себя и дома, и приобретенным располагать так, как муж, и как прежде чрез мужа и с мужем. 2-я, Что она ни себя, ни дома своего не может охранять, как надобно; ибо муж был ея хранением, как жены и как бы ея плечом; притом она надеялась на своего мужа даже тогда, когда сама была своим правом. 3-я, Что она сама по себе есть скудная советом относительно таких предметов, которые требуют внутреннейшей премудрости и потому благоразумия. 4-я, Что Вдова не имеет восприятия любви, и в ней не иначе пребывает как женщина, и следовательно в состояния совершенно отчуждённом от состояния воожленного и супружеством открытаго. Эти внешния причины, которыя и естественныя, заимствуют свое начало и от внутренних, которыя есть духовныя, как все прочия в Мiре и в теле, о коих сказано выше в п. 220. Причины те внешния познаются из причин внутренних, духовных, происходящих из сочетания или сопряжения блага и истины, и начально из этих: что Благо не может провидеть, ниже располагать что-либо, ежели не чрез истину; что Благо ни себя даже не может охранять, если не чрез истину,— и поэтому истина есть охранение блага и как бы плечо его; что Благо без истины, есть скудное советом, ибо совет, премудрость и благоразумие бывают чрез истину. Муж от сотворения есть Истина, а Жена от сотворения есть Любовь той истины; из чего и явствует, что причины внешния или естественныя, обременяющия вдовство женщины, заимствуют своё начало из причин внутренних или духовных. Такия духовныя причины, соединенныя с естественными, разумеются в Слове чрез упоминаемое на многих местах о Вдовицах, о чём можно видеть в АПОКАЛИПСИСЕ ОТКРОВЕННОМ п. 764.

326. При этом прилагаются ДВЕ ДОСТОПАМЯТНОСТИ, из которых ПЕРВАЯ: По разсмотрении и решении в вышеупомянутой Гимназии проблемы о Душе, я увидел как выходили оттуда все по порядку: впереди шел Главный учитель, за ним Старейшины, посредине их те пять Юношей, которые отвечали на проблему, а за ними и прочие. По выходе из той Гимназии, они уклонялись к сторонам около дома, где были Места хождения или прогулки (Ambulacra), окружённыя кустарниками, и там собравшись, разделялись на малыя собрания, составлявшия столько же обществ из юношей, собеседующих о предметах премудрости; из них в каждом обществе был один Премудрый из Оркестра. Увидев их из Гостиницы, я сделался в духе, и в духе вышел к ним и в духе подошёл к тому Главному учителю, который не задолго пред этим предложил проблему о Душе. Он, увидев меня, сказал мне: кто ты?—видев тебя на пути приближающегося ко мне, удивился; ибо то казался ты зрению моему, то выходил из него, или то видимым был ты мне, то вдруг невидимым; конечно, ты не находишься в состояния жизни наших? На это я с усмешкою отвечал, что я не комедиант или вертун, переменяющий часто свой вид, но один после другого (alternus), то в свете вашем, то в тени вашей, итак странник и притом тутошний. При этом Главный учитель, посмотрев на меня, сказал: говоришь чуждое и удивительное; скажи мне, кто ты? Тогда я отвечал, что я из того Мiра, в котором они были и из коего они вышли, и который называется Мiром естественным, а при том нахожусь в другом Мiре, в который они пришли, в коем состоят и который именутся Мiром Духовным; по этому самому я нахожусь и в состояния естественном и вместе в состояния духовном: в состояния естественном—с человеками земли, а в состояния духовном с ними; и когда нахожусь в состояния естественном, тогда не кажусь им,—когда же в состояния духовном, тогда бываю видим ими. Что я таков, то это дано мне от Господа: тебе, о муж просвещённый, известно, что человек Мiра естественнаго не видит человека Мiра духовнаго, ни взаимно; почему, когда я впустил дух мой в тело, тогда был не видим тобою,—но когда выпустил его из тела, тогда был видимым. Учил ты и на Игре Гимназической, что вы есть души, и что души видят души потому, что оне формы человеческия; и при том знаешь, что вы не видали себя или душ ваших в телах ваших, когда были в Мiре естественном; но это есть для различия между Духовным и Естественным. Он, услышав о различии между Духовным и Естественным, сказал; какое же есть различие?—не такое ли как между чистым более или менее?., а по этому и Духовное не иное ли что есть, как чище естественное? На это я отвечал ему, что не такое есть различие, но такое, какое между первым и последним, между которыми отношения конечнаго не бывает; ибо первое к последнему есть так, как причина в своем действии, и последнее из перваго есть так, как действие из своей причины: по этому самому одно не является другому. На это Главный учитель сказал: разсуждал я много об этом различии, но при всём том и до ныне тщетно; о когда бы я это понял! Тогда я отвечал ему, что различие между Духовным и Естественным не только поймёшь, но и увидишь: Ты находишься в состояния духовном, когда у своих, а в состояния естественном, когда у меня; ибо с твоими говоришь Языком Духовным, который есть общий каждому духу и Ангелу; со мною же говоришь языком моим собственным, так как каждый дух и Ангел, говорящий с человеком, говорит языком его собственным, следовательно, с Французом—Французским, с Англичанином—Англинским, с Греком— Греческим, с Арабом—Арабским, и так далее. Дабы же узнать различие между Духовным и Естественным относительно Языков, сделай так: войди к твоим, и там говори что-нибудь,—и, удержав слова (voces) в памяти, возвратись с оными и предо мною произнеси. Он сделал так, и возвратился ко мне с теми словами в устах,—и хотя изрёк их, но ни одного не разумел, ибо были слова совсем иныя и чужестранныя, которыя не бывают ни в каком Языке Мiра Естественнаго. Чрез этот опыт, несколько раз повторенный, ясно открылось, что у всех в Мiре духовном есть Язык духовный, который не имеет ничего общаго ни с каким Языком Мiра естественнаго, и что каждый человек, по смерти, сам по себе входит в тот Язык. Тогда же вместе я испытал и то, что самый голос или тон Языка духовнаго различествует от голоса или тона Языка естественнаго столько, что голос или тон духовный, даже возвышенный ни малейше не может быть слышим человеком естественным, ниже голос или тон естественный человеком духовным. Потом я просил Главнаго учителя и около стоящих, чтобы они вошли к своим и написали бы на бумаге какое--нибудь мнение, и с тою бумагою вышли бы ко мне и прочитали. Они, сделав так, возвратились с Бумагою в руке; но когда читали, то не могли ничего разуметь, потому что Писание состояло только из некоторых букв алфавитных или азбучных со штрихами на верьху, из коих каждый означал некоторый смысл предмета. Так как каждая буква в Алфавите означает в Небе некоторый смысл, то и явствует почему Господь называется Альфа и Омега.—Когда же они несколькократно входили, писали и возвращались, то узнали по опыту, что Писание то вмещало и содержало в себе безчисленныя значения, коих нигде никакое Писание естественное изъяснить не может; но сказано, что это есть потому, что духовный человек мыслит неудобопонимаемое и неудобоизлагаемое для естественнаго человека, и что это не может быть влито и вмещено в иное Писание и в иной Язык. И как тогда предстоящее не хотели понять, что духовное помышление столько превосходнее естественнаго, что относительно его есть неизреченное, то я сказал им: сделайте опыт, войдите в духовное ваше Общество, и помыслите о каком-либо духовном предмете, удержите его и предо мною откройте и объясните. Они вошли, помыслили, удержали то в себе и вышли; но когда покушались открыть то, что мыслили, не могли однако же объяснить, ибо не нашли никакой идеи помышления естественнаго, соответствующей идеи помышления духовнаго, и потому ниже слова, изъясняющаго оныя, так как идеи помышления бывают словами речи или произношения. Они несколько раз входили и возвращались, и таким образом уверились, что идеи духовныя были выше естественных-, неудобоизъяснимыя и неудобоизлагаемыя и неудобопонимаемыя для Естественнаго человека; и как они столь превосходны, то сказали, что духовныя идеи или помышления в отношении к естественным, есть идеи идей и помышления помышлений, и что по этому чрез них изъясняются качества качеств и побуждения побуждений; следовательно, что помышления духовныя составляют начала помышлений естественных. Из этого также явствует, что премудрость духовная есть премудрость премудрости, следовательно неудобопонимаемая для кого -либо премудраго в Естественном Мiре. Тогда сказано им из Третьяго Неба, что еще есть премудрость внутреннейшая или высшая, называемая Небесною, которая в отношении к премудрости духовной есть так, как эта в отношении к естественной, и что эти премудрости по порядку Небес втекают из Божественной Премудрости Господа, которая есть безконечная.