|
Ж.-Ф. Жаккар трактует этот текст как эротический (Jaccard II) …и Марина со мною – М. Малич (см. 243–249). 256. Дактиль* Впервые – СП-IV. С. 112 (среди «Упражнений в классических размерах»). Автограф – РНБ. 257. Подслушанный мною спор золотых сердец о бешемели* Впервые – МК, 1978. 30 июня. Автограф – РНБ. бешемель – в прямом значении (бешамель): разновидность соуса; «Золотые сердца» – фигурируют также в прозаическом тексте Хармса: «Однажды Марина сказала мне…» (см. т. 2 наст. собр.). 258. Вариации* Впервые – СП-IV. С. 48. Автограф с правкой – РНБ. Справа от текста пометы: «Вариации не удались»; «Сюжет неясен и плохо выражен». Над текстом помета: «m7». Интерпретацию этого значка см. т. 2 наст. собр. В тексте присутствуют два взаимосвязанных мотива: охоты и часов («Часы стучали», «Часы показывали восемь», «Часы таинственно молчали»; отметим троекратность проявления обоих мотивов). С мотивом часов (времени) уже приходилось встречаться у Хармса неоднократно (см. 16, 95, 118, 135, 141, 145, 238, 239, 267, 280). Мотив охоты также присутствует в произведениях разных жанров (см. 198, 199, 209, 289 и в прозе и драматических сценках – см. т. 2 наст. собр.). М. Мейлах, анализировавший тот же мотив у Введенского в «Кончине моря» и «Суд ушел», (отметим очередной раз общность мотивов чинарей), характеризует его как «охоту за истиной» (Введ. I. С. 243, 244), что представляется справедливым и для текстов Хармса. Петров – самая распространенная фамилия хармсовских персонажей (261, 274, 300 и т. 2 наст, собр.); Часы показывали восемь – отметим ещё раз пристрастие Хармса к числу 8 (см. 53, 79, 125, 157, 177, 224, 240), отсутствовавшему в древнеиндийской системе счисления, что в контексте его творчества вообще и настоящих «Вариаций», в частности, может интерпретироваться как пристрастие к алогичному (абсурдному). 259. Сон двух черномазых дам* Впервые – Т. № 21. Автограф с обширной правкой – РНБ. После ст. 3 зачеркнуто: И видят сон, как будто свет Как будто свет уже потух Как будто ночь уже прошла И на дворе пропел петух И видят дамы страшный сон. Кроме того, в первоначальном варианте вместо окончательного «Иван» было сначала «слон», затем «матрос». Мотив сна, присутствовавший уже в неразвернутом виде в нескольких стихотворных текстах Хармса (20, 58, 63, 85–87, 95, 97, 101, 119, 145) здесь становится темой (по-видимому, достаточно важной, поскольку на протяжении 19–22 августа с тем же мотивом написаны ещё 3 прозаических текста, а мы относим к этому времени ещё 2 недатированных – см. т. 2 наст. собр.). Помимо Толстого, названного Хармсом (с аллюзией на «Анну Каренину»), находим здесь в скрытом виде аллюзии еще на Гоголя (две дамы – частный случай гоголевской излюбленной парности персонажей; парность у Хармса даже в заглавии, где СОН и ДАМ выделены графически); Пушкина (сон о мужике с топором в «Капитанской дочке»); Достоевского («черномазых»/Карамазов, разговор между Иваном и чертом о сне и топоре, «Преступление и наказание»). См. также: Сажин III. С. 83–85. — 191 —
|