|
Возможность обобщения, конечно, не является привилегией только человеческого мышления. Обобщения сенсорного типа (свойственные и животному) выступают в примитивных интеллектуальных операциях как их необходимое центральное звено. Ведь самым характерным во всяком интеллектуальном акте является улавливание нового в ситуации задачи как особенного и соотнесение этого нового к данному в прежнем опыте индивидуума. Если новая задача воспринимается целиком как старая (т.е. происходит отождествление нового и старого), то адекватное поведение по отношению к этой ситуации невозможно[46]. Поведение не может быть интеллектуальным и в том случае, если новая ситуация воспринимается субъектом целиком как новая. Тогда правильное решение ситуации может возникнуть только в результате проб и ошибок, путем выработки соответствующего навыка. Для того чтобы задача была решена интеллектуально, нужно в новом увидеть старое, т.е. отличить особенное и соотнести сходное. Такая возможность видеть новое и старое в их единстве, общности и различии является необходимой предпосылкой, которая лежит в основе всякого интеллектуального процесса. Опыты В. Кёлера показали широкие возможности перенесения опыта у шимпанзе. Раз доставши плод с помощью палки, обезьяна может достать его далее с помощью пучка соломы, одеяла, – словом, использовать любого подходящего по форме предмета. «Мы видим, – говорит В.Кёлер, – как обезьяна заменяет лестницу или стол самыми разнообразными предметами: камни, решетчатые рамы от окон клеток, мотки проволоки перетаскивались и с успехом применялись в качестве скамеек или лестниц – одно постоянно переходит в другое в практике шимпанзе». Такое перенесение, как всякое перенесение опыта, возможно только при наличии обобщения. Раскрывая внутренний механизм примитивного интеллектуального акта, Э.Йенш пытался экспериментально показать, что первичные интеллектуальные операции основаны на движении зрительных образов в поле восприятия субъекта. Если мы примем это объяснение как окончательное, то сейчас же возникнет новый и не менее трудный вопрос: почему зрительные образы вещей, данных в ситуации (например, зрительные образы палки и плода), движутся друг к другу, осуществляя решение задачи? Сказать, что движение образов здесь должно быть понято из законов структуры, значит, в сущности, ничего не сказать, так как остается непонятным, что делает палку и плод единой структурой, вызывающей «естественную» необходимость ее замыкания. Составили бы они действительную структуру, если бы был исключен прежний опыт животного? Другими словами, всегда возникает вопрос о роли прежнего опыта и способах его перенесения. «Для животного, живущего на деревьях, – пишет К.Бюлер, – связь ветки и плода должна быть привычной. И вот, если животное сидит в помещении за решеткой, где снаружи находится плод без ветки, а внутри ветка без плода, то психологически главное действие за ключается в том, чтобы соединить и то и другое в восприятии или представлении, все остальное понятно само собой». — 35 —
|