|
Одно из наиболее оригинальных творений Кретьена — образ ^ранствующих рыцарей, подобных которым не находят ни в рома-с,о предшественников, ни в цикле о Карле Великом, ни в цикле о мятежных баронах, ни, наконец, в "Бруте" норманна Баса, перелатавшего британскую историю Глльфрида Монмутского французскими стихами, где Артур и его соратники скорее сраппимы с Карлом Великим и его пэрами. Кретин де Труа первым также поспел рыцарей — поборников справедливости, странствующих п варварских краях. И здесь снова заметно сходство с Орденом Храма — не только с общиной в Святой земле, где Гуго де Пайеи "со товарищи" нес дозор на склонах горы Кармильской, по и с тамплиерами Запада, где "братья, которые будут посланы в разные страша света, что. полагаем, будет часто происходить, — должны по силе св исполнять повеления Устава". Мы даже узнаем "достойных муж друзей Дома", у которых тамплиеры останавливаются п пути, п т "достойных мужах-вассалах", оказывавших гостеприимство геро Кретьена — Ипейпу и Ланселоту. А что напоминают нам рьщари-тежнмки, разбойничающие насильники, побеждаемые соратни короля Артура (причем побежденных отправляют ко двору Артура, где они исправляются и. снискав королевскую милость, сами ра« живаются за Круглым столом)? Не созвучна ли их судьба словам ус ва тамплиеров: "Туда, где вы могли бы собрать отлученных рыцар мы и приказываем вам отправиться; и если отыщется кго-ниб желающий препоручить себя и присоединиться к ордену рыцаре в заморской стране" — того надлежит "милосердно принять", снискать "спасение его души". Сам Артур скорее представляется гистром некоего рыцарского ордена, нежели королем, террито альным правителем. Ибо храбрецы, прибывающие к его двору, носят ему свои мечи, а не феодальную присягу* верности за свои депия, о которых редко идет речь, и принцы садятся за его стол простые рыцари. Конечно, не следует преувеличивать ни сходства, ни тем конкретных влияний, уклад жизни рыцарей Храма, как и труды тьена де Труа. попросту сообща пыражают мечты и устремления ей эпохи. Между прочим, в глаза бросаются и контрасты. Основная и. Кретьена — та. что военное приключение вполне совместимо с бовью и супружеством, — становится особенно внятной и актуальн в противопоставлении монашеской доктрине тамплиеров, пола шей в основу рыцарской славы плотскую чистоту: твердость от святость тела. И когда трувер направлял спосго героя через М Меча или Замок Злоключения к даме сердца, пребывающей в великой скорби, но мало о нем воздыхающей, не звучало ли это отголоском другого призыва, провозглашенного ранее Орденом Храма: "Так смотрите же, возлюбленнейшие братья, так смотрите же, сможете ли вы перенести все эти тяготы". Этот призыв был обращен лишь к тем, "кто гнушается быть ведомым своими собственными изволениями" и "облекается навеки в прсблагородпые доспехи повиновения", в каковом повиновении "хлеб и вода Дома, и тягот и суровости предостаточно", по которое вело их к прекраснейшему на спете приключению. Рыцарское Средневековье не имело вкуса к легким путям и поддавкам: оно искренне предпочитало ощущать тернии среди великолепия геральдических лилий. — 217 —
|