|
<...> Рим. Рим, Много еще перебьешь ты людей! Не помилованы и архиепископы, епископы, каноники белые и черные — Те. кто приводит мир в отчаянье". Гио жалуется затем па "черных монахов" (бенедиктинцев) и их аббатов, хотя сам был братом в Клюни. Минуло более двенадцати лет. Как был я облачен в черные одежды. По поводу четырех месяцев у цистерцианцев в Клерпо: Это вовсе не бьыо слишком чрезмерным злом. Я уехал оттуда совершенно свободно, — хотя, по его словам, ни один орден не был ни "менее братским", ни более склонен к "лицемерию и нашептываниям". Он находил, что цистерцианцы слишком увлечены хозяйством, вплоть до того, что строили свинарники на своих кладбищах и держали ослиц в монашеских покоях. Монахи Шартрсзы11 не заслужили большего. Они выказали себя слишком суропыми. "Я не люблю орден, которому недостает милосердия", — пишет Гио де Провен, хотя и не приписывает при этом ничего скандального последователям св. Бруно. Орден Великой 1оры"' ему нравится, за исключением того, что монахи много едят и слитком заняты собой. КреПКИе СОуСЫ И ПерЧСПОС Жаркое Они любили всегда. Ночью, когда они должны спать. Они умываются и укладывают волосы, И расчесывают свои бороды, И, (разделив) па три части, перевязывают', Чтобы они были красивыми и блестящими <...> Затем Гио казнит "белых каноников"". Их безрассудство слишком дает знать о себе. К ним не приходит большое состояние <-.-> Но к монахам св. Августина и к регулярным каноникам он менее жесток. Возвращаясь к клюнийцам. моралист одобряет суровость их устава: Не солтав, они пообещали мне. Что, когда я захочу спать. Мне надлежит бодрствовать. А когда я захочу есть. Они заставят меня поститься <...> Гио де Провен посетил Иерусалим, где встретил рыцарей св. Иоанна, "подвигами и здравомыслием" которых он восхищался, но Нс У*идел у них ни милосердия, ни былого гостеприимства. тайные общества, ордена и секты розенкрейцеры - рыцари розы и крести Некоторые из стихов "'Библии" посвящены тамплиерам, которым Гио почти безоговорочно воздает1 похвалу. Я был в Ордене Храма, и даже Охотнее, чем в Черном ордене Или в любом ордене, который я повидал. И ни за что не отступлюсь от этого. У них хороший орден и прекрасный, без недостатков. Вот только в битве я его не видел <—> Тамплиеры достойнейшие мужи. Там становятся рыцарями те, Кто познал мирскую жизнь. И повидал ее, и испробовал. Там никто не держит своих денег. Но каждому принадлежат все богатства. Этот орден рыцарства В великой чести в Сирии <...> — 214 —
|