|
Два таких человека, - Гуго Монтегю, епископ Оксеррский, и ен (Стивен) Хардинг, цистерцианский аббат, — также присутство ли на Соборе в Труа. Этьен, англичанин по происхождению, б* возможно, наиболее влиятельным духовным лицом после Бер* Он принял постриг в Шерборнском монастыре, основанном в ности еще англосаксонскими королями, но вкус к учению сна привел его в Шотландию, затем — в парижские школы, и наконец в Рим. "Он умел сочетатьзнание литературы с благочестием; был лив в своих речах, улыбчип лицом; духом своим он всегда утешался Господе". Поющая Рим, чтобы возвратиться в Англию. Этьен Хардинг по нуги остановился в бенедиктинском монастыре в Молесмс, п Бургундии. Тамошний аббат, молодой и пылкий Робер де Тьерри, старался изменить жизнь своих монахов и привести их к чистоте изначальных правил. Этьен принял участие в его реформах, а когда оказалось, что монахи неисправимы, уехал с Ровером и несколькими мо-леемскими братьями учреждать новую общшгу в Сито, третьим аббатом которой он стал. Это и был святой Этьен, составивши цистерцианцам их измененный устав, "Хартию милосердия", ггроиз-педение удивительной четкости и ясности, которое определяло монастырскую жизнь до мельчайших деталей. Из всего ученого собрания лишь один оказался неподвластным сиянию св. Бернара и не страшился даже его гнева. Это был Жан И, пископ Орлеанский, возведенный на кафедру милостью короля франции Людовика VI. прелат, снискавший своим скандальным образом жизни прозвище Флора — по имени прекрасной римлянки, воспетой Овидием, что так занимала средневековые умы. Но и это служит нам поводом для любопытного наблюдения. Ибо Жан Мишель, вне сомнений, избегая величать подобного человека прекрасным духовным званием ериеяриз ("тот, кто бдит"), называет его просто ргааи1 ("гот. кто возглавляет", или буквально "тот, кто танцует впереди") — эпитет главного из жрецов Марса. Термин общепринят в церковной латыни для обозначения епископа, и Жан Орлеанский не- мог обижаться. Но намерение Жана Мишеля очевидно, когда в списке из десяти епископов он именует так лишь того, кого великий Иво Шартрский называл "суккубом и содомитом". И это представляется доказательством, что наш текст — подлинный протокол Собора. Такое презрение к Жану Орлеанскому могло исходить только от современника. Что до прочих, вовсе необразованных, то мне сдается полезным привести их как свидетелей в этом деле, ибо они являются поборниками правды, как-то: Тибо. граф [Шампанский и де Бри]; граф Не- верский; Апдре де Бодман. Бернар Клервоский старался прекратит!, разгоревшиеся в ту пору распри между епископом Ланским и графом Шампанским, чтобы оба присутствовали на Соборе, поскольку вопросы, которые собирались рассматривать, требовали столько же военного опыта, сколько и духовного. Сохранилось письмо аббата Клерво. написанное графу незадолго до Собора, где он просил всеми средствами помочь легату, а п особенности — присоединиться к имеющим быть принятыми решениям. Это письмо воздает должное милосердию графа Шампанского, оканчиваясь перечнем достойных сострадания случаев, по поводу которых св. Бернар взывает к его помощи. Послание не скрывает гакже и жестокости нравов того времени, ибо у одного из несчастных, чьим защитником выступает святой, были выколоты глаза, а мущество после его поражения в судебном поединке конфискова-НО По "Риказу самого графа. — 225 —
|