|
Костя* немножко похварывал, говорит – лихорадка, но весел. Ты думаешь, что у него романчик с m-me Бонье? А это может быть. Она стала такая веселая, счастливая. Письмо твое он получил. Но сам он пишет, по-видимому, с большим трудом*, так же, как и читает. Это совсем провинциальный муж. Ах, венгерец милый, как мне скучно!* За границу поехать, что ли? Как ты думаешь? Если хочешь, чтобы письма доходили исправно, то сама опускай их в почтовый ящик. Вчерашнее письмо, которое не дошло до меня*, кто-то носит теперь в кармане. Целую тебя, мою лошадку, и хлопаю по спине, глажу шейку. Обнимаю, дусик. Твой А. На конверте: Москва. Ольге Леонардовне Чеховой. Петровка, д. Коровина, кв. 35. Книппер-Чеховой О. Л., 28 октября 1903*4220. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ 28 октября 1903 г. Ялта. 28 окт. Лошадка моя, насчет фуражки и порошка я уже писал* тебе, ты забыла. Я писал*, что фуражки и порошка не нужно, а что бумага (W) нужна. Сегодня пришла твоя фотография, и я заплатил штрафу 28 коп., так как было только 2 марки, а не 4. Фотографии надо посылать заказною бандеролью. Пищика должен играть Грибунин. Боже сохрани отдавать эту роль Вишневскому*. Фирса – Артем, Яшу – Москвин* или Громов, который вышел бы оригинальнейшим Яшей*. Но лучше, конечно, Москвин. А если Мария Петровна согласилась бы играть Шарлотту*, то чего же лучше! Я думал об этом, да не смел говорить. Что она хрупка, мала ростом – это не беда. Для Ани она стара*. Но главное – чтобы Вишневский не играл Пищика, боже сохрани. Леонидова я не знаю*. Купца должен играть только Конст<антин> Серг<еевич>*. Ведь это не купец в пошлом смысле этого слова, надо сие понимать. Из вашего театра писем нет и нет*. Репертуара не получаю* и не получал, врать я не стану. А Найденов со своим «№ 13» провалился?* Вот он должен меня слушаться: писать пьесу не чаще чем раз в пять лет*. Ведь «Дети Ванюшина» долго еще будут кормить его*, значит, можно не торопиться. Эфрос продолжает напоминать о себе. Какую провинциальную газету ни разверну, везде – гостиница, везде Чаев*. Посидела у Телешова?* Послушала? Вот и сердись на меня за то, что я не читаю своих рассказов и пьес. Но если ужин хороший был, то все можно простить. Давно уже я хорошо не ужинал, кстати сказать. Я уже писал Горькому*, пьеса будет напечатана в его сборнике. Он предлагает мне 1500 р. за лист. Откуда же выйдет 7000? Ведь в пьесе всего 2 листа. Бунину и Бабурину* (т. е. Найденову) передай привет. Вересаеву тоже поклонись*, если увидишь; скажи ему, что он мне очень нравится. — 182 —
|