|
Я чувствую себя недурно, хотя кашель не прекращается; я кашляю больше, чем в прошлом году об эту пору. Приеду в первых числах ноября; мать приедет в середине или в конце ноября, она очень скучает здесь. Александр Плещеев будет издавать* в Петербурге театральный журнал вроде «Театр и искусство». Этот забьет Кугеля. В январе я пошлю ему водевиль*, пусть напечатает. Мне давно уже хочется написать водевиль поглупее. Когда начнутся репетиции моей пьесы?* Напиши, дусик, не томи меня. Твоя телеграмма* была очень коротка, теперь хоть постарайся писать поподробнее. Ведь я здесь, как в ссылке. Жизнь у Якунчиковой вспоминается почему-то каждый день*. Такой безобразно праздной, нелепой, безвкусной жизни, какая там в белом доме, трудно еще встретить. Живут люди исключительно только для удовольствия – видеть у себя генерала Гадона или пройтись с товарищем министра кн. Оболенским. И как не понимает этого Вишневский, взирающий на этих людей снизу вверх, как на богов. Там только два хороших человека, достойных уважения: Наталья Яковлевна и Максим*. Остальные… впрочем, оставим сие. А Наталия Яковл<евна> забыла про свои обещания сделать для меня городок*. В Москву собирается* m-me Бонье, уже заказала себе белое платье специально для Худож<ественного> театра. Когда же, наконец, придет твое письмо?* Мне хочется прочесть о моей пьесе, нетерпение, которое ты поняла бы, если бы жила, как я, в этой теплой Сибири. Впрочем, к Ялте я начинаю уже привыкать; пожалуй, научусь здесь работать. Ну, лошадка моя, венгерец мой хороший, обнимаю тебя и целую крепко. Не забывай, ведь я твой муж, имею право бить тебя, колотить. Твой А. На конверте: Москва. Ольге Леонардовне Чеховой. Петровка, д. Коровина, кв. 35. Миролюбову В. С., 21 октября 1903*4211. В. С. МИРОЛЮБОВУ 21 октября 1903 г. Ялта. Дорогой Виктор Сергеевич, я был нездоров, кашлял, ходил часто в одно место, худел, а теперь, кажется, дело пошло на поправку. В первых числах ноября еду в Москву*, надо побывать на репетициях пьесы*, которую я послал уже*. Вы напрасно уехали из Ялты*, здесь погода очень хорошая, летняя. Вам бы не следовало столоваться в «России», надо бы посадить себя на специальную диету, которую, кстати сказать, я мог бы Вам преподать, а то Вы едите всегда в Ялте всякую всячину, иногда пьете и оттого всегда хмуритесь. Царство небесное Накрохину*. Деньги пришлете мне потом*, в Москву, а пока спасибо. Крепко жму руку, будьте здоровы и довольны, храни Вас бог. Ваш А. Чехов. — 177 —
|