|
Твой А. 2 ноябрь. На обороте: Москва. Марии Павловне Чеховой. Петровка, д. Коровина, кв. 35. Книппер-Чеховой О. Л., 3 ноября 1903*4226. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ 3 ноября 1903 г. Ялта. 3 ноября 1903. Дусик мой, здравствуй! Скоро, скоро приеду, хотя не верю, чтобы моя пьеса шла в декабре*. Ее отложат до будущего сезона, я так думаю. Насчет Эфроса*, надеюсь, больше не буду писать тебе, прости, моя родная. У меня такое чувство, будто я растил маленькую дочь, а Эфрос взял и растлил ее. Но смешно, что сегодня Немирович в «Новостях дня» отвечает какой-то провинциальной газетке*, кажется керченской, будто Эфрос передал содержание моей пьесы как следует. Или Немирович не читал «Новостей дня», или он боится Эфроса, или у него какие-либо особые виды. Как бы ни было, но это скверно. Сегодня погода тихая, сырая. Печи затоплены. Кишечник мой все еще плох. Пьесу отдал Горькому в сборник*. Что Чириков будет издавать* или редактировать журнал в Москве, первый раз слышу от тебя. Для чего это? Кому нужен редактор Чириков? Писал бы себе рассказы. А Горький театр затевает*… Выглянуло солнышко. Вспоминаю, что летом Маркс, когда я был у него*, предлагал мне 5 тысяч. Вспоминаю и жалею, что не взял. Скажи Маше, что сосед Мандражи продал свою землю за 40 тысяч какому-то петербургскому барину. Если увидишь Горького, то скажи ему, чтобы он взял для набора пьесу у Немировича*. Кстати: ты пишешь, что пьеса у тебя*; ведь это единственный экземпляр, смотри не потеряй, а то выйдет очень смешно. Черновые листы я уже сжег. Немирович, очевидно, нервничает*. Ему бы отдохнуть надо. Где теперь Сулержицкий?* Что он делает? О чем мечтает? Все еще хочет купить землю? Хризантемы цветут, деревья еще зелены, а на горах уже снежок. Мне хочется пройтись по Кузнецкому и Петровке в новой шубе. Ну, крепко обнимаю мою лошадь и целую. Воображаю, как ты смеялась с Муратовой, когда играла в «Юлии Цезаре»*. Господь с тобой. Твой А. На конверте: Москва. Ольге Леонардовне Чеховой. Петровка, д. Коровина, кв. 35. Книппер-Чеховой О. Л., 5 ноября 1903*4227. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ 5 ноября 1903 г. Ялта. 5 ноября. Дуся моя, суслик, вчера получил от тебя письмо насчет одеяла* и сегодня же сам поехал в город. Ты пишешь об одеяле «бледно-желтом с зеленым отливом, светлом», между тем я перерыл все бухарские одеяла и не нашел ни одного светлого, все скорее зеленого цвета с желтым отливом. И продавец сказал, что бледно-желтых никогда в продаже не было. Нечего делать, взял одно. Если не сгодится, то рассердись и брось. — 187 —
|