|
Все это было немного похоже на следствие по делу о совершении преступления. Джулию объявили виновной, она практически сдалась под давлением извне, и сама почти поверила в свою виновность. Тем не менее, в интересах правосудия и ее собственного (не говоря уже о ее сыне) здоровья, она обратилась к независимому специалисту, который мог помочь ей доказать свою невиновность, и в то же время пролить свет на само преступление. Джулия была в восторге от такого подхода к делу. Это немедленно объединило ее с терапевтом. Их объединили обстоятельства, как союзников, стремящихся отыскать истину. И не важно, что такое представление о существующем положении вещей несколько отдавало мелодрамой. Еще меньше значило то, была ли эта правда единственной правдой. Это был образ, который объединил этих двух людей, и впервые за несколько лет позволил Джулии ощутить уверенность в том, что касалось ее намерений и действий. Теперь она не просто была в состоянии подвергнуть пристальному рассмотрению свои мысли и поступки - она была уверена в том, что это совершенно для нее безопасно и что это - единственный выход из сложившегося затруднительного положения. Джулия чувствовала, что обязана не просто приходить на консультации и общаться с терапевтом - она чувствовала себя обязанной выяснить правду. А потому она чувствовала, как никогда прежде, что готова отказаться от любой формы самообмана. Она добровольно предоставляла информацию. Она изо всех сил хотела сотрудничать. На самом деле, сказала Джулия, наконец-то она почувствовала, что рядом снова появился человек, который готов был разделить ее сокровенные убеждения и внести в них ясность. Терапевт в достаточной степени владела ситуацией, чтобы поддерживать это тесное сотрудничество в целях установления истины. Она хорошо осознавала риск возникновения сговора, связанного с такими отношениями. Необходимо было помнить, что общими были только мотив и цель. Отношения, настроения, эмоции и мысли Джулии все так же подлежали изучению со всем возможным тщанием. Участие вместе с Джулией в крестовом походе, в борьбе за ее личную свободу не подразумевало ни одобрения, ни согласия с ее способом быть. Осознание этого позволяло отслеживать те случаи, когда Джулия отклонялась в сторону, потакая своим слабостям, или отвлекалась, испытывая слепую, нерассуждающую потребность в похвале. . -, — 237 —
|