|
Когда Джулия вернулась к дому, Майк побежал за ней с криками гнева, вопил, что убьет ее. Он швырнул в нее пригоршню своих экскрементов и забросал ими окна, когда она укрылась в доме. Тогда, наконец, вызвали врача. Майка положили в больницу. Хотя теперь она не могла поговорить с ним, она была почти убеждена в том, что ее сын пытался что-то ей сказать. Хотя все вокруг говорили о галлюцинациях Майка, она была уверена, что его слова о колдовстве имели какой-то другой смысл. Джулия понимала, что большинство людей пришли к мнению о том, что Майк, вероятно, выражал свой ужас по поводу ее поведения, которое было для него травмирующим, удушающим, и вызывало ассоциации со злой ведьмой из детских сказок. Она знала, что те консультанты, с которыми она говорила, видели в ней причину сумасшествия сына. Временами она и сама так думала. Она боялась, что и Майк, в конце концов, станет думать так, решив, что это - единственное объяснение его поведения. В глубине души она была убеждена, что, может быть, все не так плохо, и ей позволено надеяться на лучшее. Возможность говорить об этом открыто, без страха, что на нее начнут давить с тем, чтобы навязать ей чужое мнение, или что ей позволят размышлениями довести себя до сумасшествия, воодушевила ее и позволила сформулировать свою версию событий. Джулия думала, что Майк был всегда самым дорогим для нее ребенком оттого, что они разделяли сходные взгляды на жизнь. Что бы ни случилось, она всегда знала, что Майк будет ей союзником. Иногда он мог так подмигнуть или улыбнуться, что его преданность матери становилась очевидной. Она думала, что без такой преданности она не смогла бы сохранить собственное здравомыслие. Постепенно становилось очевидным, насколько трудно было для Джулии жить с четырьмя другими людьми, не теряя при этом чувства собственной автономии. В препирательствах с другими ей помогала выстоять только эта близость с Майком, и их невысказанная преданность общему делу. ?.,-.:?.?•:...-?«,<.,,,? ,', :;..:???: Общение и отношение 193 Постепенно вырисовывалась гораздо менее радужная картина положения Джулии в доме. Она рассказала, как часто чувствовала себя слабой и ничего не значащей, когда муж и Норм на нее ополчались. Они обращались с ней потребительски, как с человеком, которому надо время от времени льстить, чтобы он продолжал выполнять свои обязанности, обеспечивая им комфорт и удобство. Однако определенно, при всей преданности, что они выказывали по отношению к ней, оказывалось, что они презирали ее, как низшее существо. Всякий раз, когда Джулия пыталась принять участие в их беседах о футболе или политике, они обращались с ней, как с маленьким невежественным ребенком. Они могли приходить и уходить, когда им заблагорассудится, однако каждому из них в доме принадлежало больше места, чем то, на которое она, постоянно хлопоча по хозяйству, могла когда-либо осмелиться претендовать. — 240 —
|