|
Однако они с Диди ссорились и по поводу Майка, особенно перед тем, как он лег в больницу. Диди заявляла, что мать чрезмерно терпимо относится к странному поведению Майка. Она убеждала мать обратиться к врачу, а не носить Майку еду в сад, где он жил в течение нескольких месяцев. Теперь Джулия чувствовала, что возможно, ей не следовало позволять Диди влиять на ее решение относительно Майка. Она сожалела о том, что позволила ему лечь в больницу, потому что от этого стало только хуже и ей, и ему. Ей казалось, что теперь, возможно, Майк потерян для нее навсегда. Расставание с Майком стало для нее источником переживания глубочайшей депри-вации. Из всех детей он был и оставался для нее самым дорогим. Она видела в нем продолжение себя. Из всех детей он был больше всех похож на нее, но при этом сила и мощь у него были свои собственные. По ее словам, она хотела верить в то, что все, что произошло с Майком, было результатом какой-то физической болезни. Она не могла понять, как такое 192 VI. Примирение с жизнью прекрасное, чудесное дитя могло стать настолько непохожим на самое себя, и настолько отдалиться от нее. Не вмешиваясь, Джулия позволяла Майку вести себя все более и более странно, поскольку надеялась, что это его способ пережить сложности, связанные с юношеским возрастом. Двое других детей усложняли ее жизнь каждый по-своему, и она надеялась, что странности Майка скоро пройдут. Он своими рукг.ми построил в саду сарай, где спал на старых тряпках, заявляя, что это - самое безопасное место в доме. Поначалу, летом, это ее едва ли беспокоило. Потом он отказался перебраться обратно в дом осенью, и она начала убеждать его отказаться от этой идеи. Чем дольше Джулия умоляла его, тем хуже шли дела. Вскоре он перестал входить в дом, чтобы поесть или принять ванну. Фактически он стал использовать в качестве туалета заднюю часть сада. Соседи начали задавать вопросы, и Джулия принялась усиленно воздействовать на Майка с тем, чтобы вернуть его к нормальной жизни. Теперь Майк, бывший до тех пор разумным и спокойным, начал вопить на нее и несколько раз обозвал ее ведьмой. Джулия заподозрила, что случилось что-то серьезное, поскольку поняла, что Майк говорил это совершенно серьезно. Он не просто обзывал ее - он обвинял ее в занятиях колдовством. Она еще готова была мириться со всем этим, поскольку он все же говорил с нею. Она надеялась, что он придет в себя после этого странного приступа и вернется в норму, когда зима выгонит его из его тайного убежища. Когда пришла зима, Майк оставался в сарае. Он отказывался обсуждать причины, побудившие его к этому. Однажды ночью, когда было морозно, Джулия пошла в сарай и увидела Майка, синего от холода, боявшегося, что она вызовет врача, если он не вернется в дом. — 239 —
|