|
Можно распространить эту концепцию реальности и на область искусства, вспомнив, например, введенное Э. М. Форстером различие между «плоскими» и «телесными» действующими лицами в романе. Персонаж именуется плоским, если его действия почти полностью предсказуемы, и персонаж «телесный», — если он способен «убедительно удивить» читателя. Плодотворность некоторого нового математического понятия придает ему более высокую степень реальности; в романе аналогичную роль играет внутренняя спонтанность, при которой «телесный» персонаж может неожиданно обнаружить новые черты поведения, вытекающие, однако, из •его самобытного характера и тем самым убедительные для читателя. Здесь мы снова сталкиваемся с парадоксом: в поисках контакта с реальностью, которая, по нашему убеждению, проявляется самым неожиданным образом, мы полагаем- ках формализации индукции обычно упускается из виду. На это указывает Г. Джеффрис: «Мне представляется, что эпистемологи-ческой стороной этого процесса незаслуженно пренебрегают. Он имеет гораздо более широкое применение, чем лапласовская индукция, а принципы, участвующие в формулировке и структурировании этих вопросов, по моему мнению, есть нечто заслуживающее обсуждения со стороны философов» (Jeffreys H. The Present Position in Probability Theory. — In: "Brit J. Phil. Sc.", 1954— 1955, 5, p. 275 ff). 171 ся на самих себя. Мы вынуждены оставить этот парадокс неразрешенным до тех пор, пока не рассмотрим его в связи с понятием самоотдачи. 10. Понимание логических операций" Ориентируясь по карте, мы приходим к пониманию-представленной на карте местности и, исходя из этого понимания, можем вывести практически неограниченное; число маршрутов. Мы сознаем, что разобрались в данной местности, но при этом не концентрируем своего внимания' ни на карте, ни на окружающих нас ориентирах, поскольку наше знание всех этих частностей входит периферическим образом в концепцию, охватывающую одновременно ir карту, и изображенную на ней местность. Нужную нам дорогу мы находим, реорганизуя эту концепцию так, чтобы) выявить конкретные интересующие нас маршруты. Подобное концептуальное решение не вызвано каким-либо новым опытом, а лишь нового рода интересом к тому,, что мы уже знаем. Оно является актом умственной деятельности, примитивный прообраз которого можно видеть »• поведении крысы в лабиринте. В обоих случаях имеет место обнаружение возможных отношений «часть—целое» подобное тому, которое достигается в научении типа В. Хотя рассматриваемая концептуальная реорганизация? базируется на артикуляции, сама по себе она неформальна. Она может требовать интеллектуального усилия и подсказать решение некоторой проблемы. В этом случае концептуальная реорганизация представляет собой процесс дедуктивного вывода, поскольку она приводит к новому концепту, имплицируемому исходным концептом и в то же время' отличному от него. Такая дедукция, будучи неформальной,. вообще говоря, необратима. Рассматривать в качестве обратимой ее можно в той мере, в какой она следует фиксированным правилам некоторой процедуры (определенно!? детально или нет). — 129 —
|