|
Альтернативу метафизике номинализм видит в исследовании лингвистических правил, рассматривая это исследование как своего рода замену (мнимую) изучения вещей, обозначаемых терминами языка. Так, Витгенштейн говорит, будто высказывание «Я не знаю, ощущаю я боль или нет» не имеет смысла3. Между тем педиатрам хорошо известно, что дети часто сомневаются, болит у них что-то или они испытывают неудобство из-за чего-то другого. Здесь ложный характер замены вещей словами очевиден, поскольку влечет за собой ошибочное утверждение. Если бы Витгенштейн сказал: «Такова природа боли, что я всегда могу утверждать, ощущаю я ее или нет», то это была бы фактическая ошибка. Витгенштейн утверждает нечго истинное, когда, используя псевдозамену, заявляет: «Говорить о боли безотносительно к тому, ощущаю я ее идя ' См.: WaismannF, Verifiability. — In: Logic and Language. Oxford, 1957, i, p. 117 ff. 2 Там же; сравн.: Murdoch I., ibid. Дальнейший анализ «регулятивных принципов» и их использование, см.: ч. III. 3 Wittgenstein L. Philosophical Investigations. Oxford, 1953, p. 408. 166 кет — значит вступать в противоречие с принятым словоупотреблением». Однако это истинное утверждение не имеет отношения к вопросу о природе боля, в котором его позиция в данном случае ошибочна. Таким образом, разногласия, касающиеся природы вещей, не могут быть сведены к спорам по поводу словоупотребления. Если мы предполагаем, что какое-то устройство — вечный двигатель, то невозможно решить, верно ато или нет, путем исследования употребляемых терминов. Существует ли закон или «право сильнейшего», или «поведение господина», или еще что-то, этого нельзя решить с помощью лингвистических исследований, которые здесь к делу яе относятся. Заниматься подобными спорными вопросами можно лишь в том случае, если язык в том виде, в каком он существует, мы будем использовать для направления нашего внимания на сам предмет. И здесь нет никакого другого обходного пути. Мы не обнаружим его, отбирая примеры случаев, имеющих отношение к тому, чтобы направить наше внимание к нашему использованию языка. «Грамматика» как раз и есть сводка лингвистических правил, которые могут быть предметом иа-блюдения при использовании языка без внимания к тем вещам, о которых он говорит. Философские же претензии иметь дело с одной лишь грамматикой направлены на то, чтобы, рассматривая и анализируя реальность, в то '.-ке время в этом не признаваться '. Есть, конечно, и мнимые проблемы, Scheinprobleme, и ни одна из них без использования языка не могла бы воо-никнуть. Ньютону не удалось бы сформулировать свои аксиомы о времени и пространстве, если бы он не говорил об абсолютном покое. Однако понятие абсолютного покоя не было внушено ему каким-либо лингвистическим злоупотреблением и не могло быть элиминировано ссылкой на обычный опыт и повседневное словоупотребление, поскольку именно в них оно в сущности и коренилось. Нельзя рассматривать как бесполезные и умозрения Маха лишь из-за того, что он был введен в заблуждение концептуальной ошибкой Ньютона: ведь эти умозрения стимулировали исследование, приведшее к великому открытию. — 125 —
|