|
164 характеристик. В употреблении существительных, глаго-.лов, прилагательных и наречий (и в доверии к этому употреблению) та или иная цепочка поколений, сменявших друг друга в упомянутом процессе поиска, изобретших и наделивших смыслом эти слова, выражает свою особую теорию природы вещей*. Каждый ребенок, учась говорить, осваивает культуру, построенную на предпосылках традиционного истолкования Вселенной, коренящихся в диалекте той группы, в которой этот ребенок родился. И каждое интеллектуальное усилие образованного ума совершается в рамках этой системы отсчета. Вся интеллектуальная жизнь человека обесценилась бы, если эта интерпретативная схема оказалась бы всецело ложной. Человек рационален только в той мере, в какой истинны концепции, к которым он привязан. Употребление слова «истины» в предыдущей фразе есть часть процесса переопределения значения истины с целью •сделать его более истинным в его собственном модифицированном смысле. Мы можем сжигать ведьм в том случае, «ели мы верим в их существование; будем строить церкви только в том случае, если верим в бога. Современные авторы восстали против власти слов над нашими мыслями, выразив свой протест в низведении их к чистой конвенции, устанавливаемой ради удобства общения. Но это столь же ошибочно, как и утверждение, будто теория относительности была выбрана ради удобства. Бессмысленно, например, сравнивать удобство интерпретации внезапной смерти в языке колдовских сил и языке медицинских терминов. Наш выбор языка — это вопрос истины или заблуждения, справедливости или несправедливости, наконец, жизни или смерти. Недооценка языка, состоящая в понимании его как множества удобных символов, используемых согласно условным правилам «языковой игры», восходит к традиции номинализма, утверждавшего, что общие термины — это просто имена, обозначающие определенные совокупности объектов. Эта доктрина принимается сегодня большинством английских и американских авторов, питающих отвращение к ее метафизическим альтернативам. Вопрос о том, как можно применить один и тот же термин к ряду измен- ' Именно этот аспект значения подчеркивается «контекстуальной» школой, в особенности Вайсгербером и Триром. См. резюме их взглядов в: U 11 m a n n S., op. cit., p. 75; 155Й. 165 чивых (в неопределенных границах) конкретных объектов, снимается допущением, что терминам свойственна «открытая текстура» 1. Однако у «открытых» слов нет никакого определенного значения: они могут означать все» что угодно, если только мы не допустим возможность вмешательства с полномочиями контролировать диапазон их значений. Что же касается моей собственной точки зрения, то я придерживаюсь следующего принципа: говорящий сам компетентен судить, адекватны ли его слова той реальности, которую он стремится ими выразить. В противном случае слова с открытой текстурой были бы совершенно бессмысленны, как и любой текст, состоящий из таких слов. Отказываясь признать данное допущение, номиналист должен либо воздержаться от выяснения того, как такие слова могут (если только не произвольным образом) употребляться, либо же он должен призвать на помощь множество весьма неопределенных регулятивных принципов, не задаваясь при этом вопросом, что следует рассматривать в качестве источника этих принципов и как их надо применять (если опять-таки не по собственному произволу), учитывая неопределенность их природы2. Номиналисты 'не замечают всех этих моментов, стремясь во что бы то ни стадо избежать обращения к метафизическим понятиям. — 124 —
|