|
Так, новый вид совы мы назовем именно совой, а не воробьем, потому что изменение понятия о совах, благодаря которому мы относим рассматриваемую птицу как частный случай в разряд «сов», имеет смысл; в то время как изменение нашего понятия о воробьях, посредством которого эту же рассматриваемую птицу мы подводим под рцзряр «воробьев», бессмысленно. Первое из этих двух концептуальных решений правильно, а его импликации истиввы в том же самом смысле, в каком правильно решение считать 163 дейтерий и водород изотопами в модифицированном смысле этого термина и истинны импликации этого решения. Аналогично этому в обоих случаях, с совами и с изотопами, альтернативные решения неправильны, а их импликации ложны. Есть лишь одно различие между двумя этими случаями — адаптацию понятия изотопа, чтобы оно соответствовало наблюдениям над дейтерием и водородом, можно рассматривать как уточнение определения изотонии, тогда как адаптация морфологического понятия (например, понятия «совы»), позволяющая подвести под это понятие новые особи, обычно не допускает такого уточнения. Адаптация наших понятий и соответствующего им языка к новым вещам, которые мы идентифицируем как новые варианты уже известных нам родов вещей, достигается на периферическом уровне, в то время как наше внимание фокусируется на осмыслении той ситуации, с которой мы столкнулись. Следовательно, мы осуществляем адаптацию таким же образом, как и в случае модификации на периферическом уровне нашего истолкования сенсорных ключевых признаков, добиваясь при этом отчетливых и взаимосогласованных восприятий; или распространяя имеющиеся у нас навыки, не сознавая отчетливо способа реализации их на практике в новой ситуации. Таким образом, значение речи претерпевает изменение в ходе нашего нащупывания слов, которые, однако, не попадают в центр нашего внимания; в ходе этих поисков слова обогащаются целыми комплексами неспецифицируемых коннотаций. Языки — это продукт нащупывания человеком слов, происходящего в процессе принятия им 'новых концептуальных решений с целью облечения этих решений в слова'. Различные языки представляют собой альтернативные результаты вековых процессов этого поиска, полученных различными группами людей в различные периоды истории. Они служат опорой для альтернативных концептуальных схем, с помощью которых все вещи, о которых можпо говорить, интерпретируются в форме потенциально воспроизводимых, отчасти различающихся для разных языков ( Лингвисты, конечно, проводили весьма обширные исследования изменений значений слов. Мои примеры из области естествознания имеют целью показать, что концептуальные решения, которые сопровождают эти изменения, относятся к тому же плану, что и научные открытия вообще. Это заставляет предположить, что изменения значения, вообще говоря, влекут за собой импликации, которые могут быть как истинными, так и ложными. — 123 —
|