|
– И не стоило. – По-моему, очень стоило; и не отстану, пока не разуверю. – Ну, этого-то, положим, вам не удастся. Да не стоит и думать. Тем больше стоит, что он не сам выдумал это, ему объяснил Савелов. – Да ну их к черту! – Ну, и Савелов пусть думает. Велика важность! – Кто не старается заискать в Лондоне? – Савелов-то сам старается вилять хвостом так, чтобы там заметили, а вы думаете, нет? – Волгин принял глубокомысленный вид. – Наверное, да. И не сомневайтесь. – Мне нечего сомневаться. Откуда же берет Рязанцев документы, о которых потом дивятся, как они туда попали? – В самом деле! – воскликнул Волгин. – Это удивительно! – Как же это никогда мне не пришло в голову? – То-то же и есть, – продолжал он с прежним глубокомыслием. – Потому я и говорил вам, этот слух для меня пустяки. – Не стоит говорить об этом. – А знаете ли, что я вам скажу, Павел Михайлыч: это вы неспроста повернули, – я об одном, а вы о другом, – будто не успели бы сказать после! – Это мне вот сейчас только пришло в голову. – И знаете ли, если так, то и с самого-то начала вы тоже неспроста, должно быть, сказали, что не знаете, хорошо ли делаете, оставаясь у меня! – А я, знаете, так и понял, что вы боитесь отнять у меня время! – Это удивительно! – Он покачал головою. – Это удивительно, я вас уверяю, как я не понял! – Натурально, это вы говорили не обо мне, то есть не обо мне одном, а вы говорили о нас. – Вот тоже вздор-то, Павел Михайлыч! – Он покачал головою. – И знаете ли, отчего это? Оттого, что вы не понимаете характер Лидии Васильевны. Видите ли… – Он погрузился в размышление. – Видите ли, вам надобно понять ее характер. – Ну что, как вы нашли Париж? Поумнели тамошние республиканцы после уроков, которые получили в тысяча восемьсот сорок восьмом году и второго декабря? Нивельзин в свою прежнюю поездку, когда прожил в Париже довольно долго, сошелся с некоторыми из немногих уцелевших там предводителей решительной демократической партии. Теперь он опять видел их; видел и некоторых французских изгнанников в Англии. У него было много рассказов на вопросы Волгина. – Так они проговорили о Франции до часу. Нивельзин встал и ушел, как ни упрашивал его Волгин посидеть еще. Проводив Нивельзина, Волгин тотчас лег спать, зевая самым многообещающим для сна образом. Но оказалось, что не спится. Пробило два часа, все еще не дремалось. Он встал с большим неодобрением себе, покачал головою, опять надел халат и сел писать. Пробило шесть часов. Он рассудил, что пора снова попробовать, не уснется ли, и действительно, заснул довольно скоро. — 87 —
|