Том 2. Пролог. Мастерица варить кашу

– Полноте, что за вздор. – Она взяла его за руку. – Идем. – Она повела его.

– Вы ошибаетесь, мое сумасшествие не так легко может пройти, – сказал он с таким усилием, что слышно было, как не хотелось бы сказать это. – Я должен был бы избегать вас, – я должен избегать вас.

– Что за вздор, нет никакой надобности, – отвечала она весело.

– А если вы ошибаетесь?

– Не будем пугаться того, что невероятно! – Лучше помните, что я говорила вам: до часу сидеть; дольше половины второго не сметь. Он будет удерживать вас, – он очень деликатен, при всей, своей неловкости, у него никогда недостает духа показать, что ему некогда или человек наскучил ему, – тем больше он будет внимателен и по-своему любезен с вами: но вы сам должен помнить время. – Слышишь, мой друг, что я говорю Нивельзину: чтоб он не слишком полагался на твои любезности, – да и тебе велела бы не удерживать его, если бы не знала, что ты уже не можешь без этого. – Чай уже принесли тебе? – Хорошо; – закуску я сейчас пришлю сюда.

– Ну, хорошо, голубочка, – отвечал муж. – А ты сама-то хочешь спать?

Она зевнула. – Мне пора спать. Володя поднял ныне в семь часов. Такой несносный мальчишка.

– Я не знаю, хорошо ли я делаю, оставаясь у вас, – сказал Нивельзин, – а сам между тем уже взял сигару, которую подал ему Волгин.

– Отчего же? – До часу все равно не спал бы. Очень рад посидеть с вами, потому что надобно ж иногда и отдохнуть. Работаешь, работаешь, да и надоедает. – А знаете, я даже и подумал тогда, что найду вас здесь; потому что известно, как сдерживаются подобные обещания: «Не пойду к ним в ложу»; а Лидия Васильевна еще тогда, – весною-то, – хотела познакомиться с вами. Ну, конечно, повидавшись с нею, увидела, какой оборот примет дело. Конечно, рассудила, что если так, то лучше ей и не видеться самой с вами. Та, бедная, могла бы пожалуй, забрать себе в голову, что отбивают у нее. Не будь этого соображения, Лидия Васильевна, конечно, велела бы мне позвать вас к ней, а не стала бы поручать мне самому говорить с вами: слава богу, знает, какой мастер я говорить.

– Из того, что вы бывали у меня, вышел слух, вероятно, очень неприятный для вас. Рязанцев убежден, что вы посылали меня в Лондон с какими-то поручениями.

– Э, вздор-то! – сказал Волгин, махнувши рукою. – Ну, пусть думает, – пусть и рассказывает: велика важность!

– Я старался разубедить его, но, кажется, не мог.