|
На дворе сегодня очень хорошо, светло, тихо. Членову не давай моей пьесы*, никому не давай и не читай*. Сегодня получил письмо от Станиславского* с запросами* насчет того, какой дом, каменный или деревянный, и проч. и проч. Буду ему отвечать. Здесь московский Репетилов* – психиатр Баженов, который уже был у меня. Он ненавидит Художественный театр из пристрастия к Малому. Получил не совсем приятное письмо от Вишневского*. Жалуется, подчеркивая по два раза фразы в письме, что ему не дают роли в «Вишневом саду» и проч. и проч. Какое-то странное письмо. Тебе видней московская погода: когда назначишь, тогда и приеду. Напиши, как прошли «Одинокие»*, был ли сбор, хорош ли Лужский*. Костя*, твой брат, еще в Ялте; ждет Михайловского, который уехал в Петербург. Должно быть, раньше 15 ноября не выберется из Ялты. Я читал письмо Немировича в «Новостях дня»* и только теперь понял, откуда недоразумение. Он пишет, что в рецензии ошибок нет, очевидно, у меня в пьесе много описок* и в самом деле гостиная названа «какой-то гостиницей». Если так, вели исправить, дуся; если на биллиарде играют, то не значит, что это гостиница. Но неужели из текста не ясно? Впрочем, ничего не понимаю, Не думаю, что Немирович только для того, чтобы укрыть Эфроса, стал бы говорить неправду… Так напиши же мне, что в моей пьесе: гостиница или гостиная? Если гостиница, то телеграфируй. Приеду в Москву и тотчас же в баню, а потом ужинать, а потом спать. Ах, собака, собака! Господь с тобой. Нового, кроме одеяла, купленного для тебя, ничего нет. Обнимаю тебя, щиплю и щекочу, лошадка моя драгоценная. Твой А. На конверте: Москва. Ольге Леонардовне Чеховой. Петровка, д. Коровина, кв. 35. Алексееву (Станиславскому) К. С., 5 ноября 1903*4228. К. С. АЛЕКСЕЕВУ (СТАНИСЛАВСКОМУ) 5 ноября 1903 г. Ялта. 5 ноября 1903. Дорогой Константин Сергеевич, дом в пьесе двухэтажный*, большой. Ведь там же, в III акте, говорится про лестницу вниз. Хотя, кстати сказать, этот III акт сильно волнует меня. Эфрос рассказал в «Новостях дня» содержание пьесы*, потом в одном из последних номеров даже подтвердил* (довольно нагло, кстати сказать), ссылаясь на письмо Владимира Ивановича, тут же напечатанное. У Эфроса говорится, что III акт происходит «в какой-то гостинице», Вл<адимир> Ив<анович> говорит в своем письме, что у Эфроса «в общих и основных чертах пересказ пьесы верен»; очевидно, у меня в пьесе описка . Действие в III акте происходит не «в какой-то гостинице», а в гостиной . Если у меня в пьесе гостиница, в чем я теперь после письма Вл<адимира> Ив<ановича> сомневаться не могу, то телеграфируйте мне*, пожалуйста. Надо же исправить, а так пускать пьесу с грубейшими ошибками, искажающими ее смысл, нельзя. — 188 —
|