Теряя веру

Потерю веры нетрудно было держать в секрете: ведь я не говорил о религии ни с кем, кроме ближайших друзей. А друзья, когда я им признавался в том, что со мной произошло, бывали поражены. Неудивительно: мне, чтобы признать, что я потерял веру, и к этому привыкнуть, потребовалось несколько лет, а они узнавали об этом за несколько минут.

Однажды я столкнулся в редакции с Кристофером Гоффардом, журналистом, недавно пришедшим на работу в «Таймс». Я работал с ним несколько лет назад и восхищался как его материалами, так и им самим. Пару лет мы поддерживали связь и

порой разговаривали о религии. Вот и сейчас при встрече он задал мне какой-то проходной вопрос о моей вере.

— Знаешь, — сказал я ему, смущенно улыбаясь, — а я ведь больше не верю в Бога.

— Что-что? — переспросил он, словно не расслышав.

— Крис, я больше не верю в Бога.

— Как же так? Ты же был такой религиозный! Что случилось?

— Потерял веру, пока писал о религии.

Ответ Кристофера сделал бы честь любому журналисту:

— Слушай, а ведь это отличный сюжет! Давай пообедаем вместе, и ты мне все подробно расскажешь!

Несколько дней спустя, за тарелкой куриных такое с рисом и бобами, я попытался рассказать ему свою историю. И с удивлением обнаружил, что сам не вполне понимаю, как и почему пришел к атеизму. Причины моего неверия скрывались в мешанине запутанных чувств и разрозненных историй. Я всегда от души соглашался с Сократовой максимой: «Стоит ли жить, если не исследуешь собственную жизнь?» — поэтому дал себе зарок разобраться со своим отпадением от веры.

К счастью для меня, газета давала мне возможность проследить собственный духовный путь и рассказать о результатах исследования. Как раз недавно «Таймс» открыла новую рубрику: колонки «от первого лица», быстро завоевавшие популярность. Одна журналистка рассказала в этой колонке, как узнала о том, что у нее имеется высокий риск заболеть раком, и как это повлияло на ее решение выйти замуж, быстро обзавестись детьми и решиться на хирургическую операцию, изменившую ее жизнь. Другой журналист поведал, как попал в больницу с сальмонеллезом, а затем провел собственное расследование, выясняя, откуда взялась сальмонелла, причинившая ему столько неприятностей. Иностранный корреспондент рассказывал о личной и профессиональной дилемме, с которой столкнулся в Сомали, где двое его коллег были убиты и ему самому грозила смертельная опасность. Все эти рассказы читались с огромным интересом. Мне казалось, что моя история с ними не сравнится. Находить увлекательные сюжеты я умел, но увлечет ли читателей сюжет обо мне самом? Впрочем, решил я, об этом стоит подумать.