|
У него и в самом деле были близкие отношения с матерью, но он видел в этом ценность, а не патологию. Он был совершенно убежден, что именно внимание его родителей к его духовному миру дало ему такую способность к самопознанию. Он не сомневался, что из-за этого ему было трудней относиться к миру в обычной поверхностной манере, чего от него ждали окружающие. Он также не сомневался, что не много от этого потерял. Он был убежден, что если он сможет сам осмыслить все это на свой лад, то будет подготовлен лучше прочих к тому, чтобы идти и делать что-то существенное, если решит, что дело того стоит. Единственный раз он усомнился в своем психическом здоровье, когда родители позволили забрать его в больницу и лечить как душевнобольного. Если они больше не видели смысла в его уединении, ему было гораздо труднее продолжать верить в себя. Применение к нему разного рода терапевтического лечения усугубило его замешательство, поскольку ему предложили интеллектуально правдоподобную модель, объяснение того, что с ним происходило. Это почти лишило его контроля над своей внутренней реальностью. Поэтому, как он думал, ему понадобилось два года, чтобы вновь ощутить уверенность в себе. Единственным способом защитить свое психическое здоровье было оставаться в течение этого времени одному. Просто он не готов был отстаивать свою правду перед всем миром, пока она не была ему окончательно ясна. Любое вмешательство извне отодвигало его назад, и полная замкнутость была единственным выходом. По мере того, как наставнические отношения укреплялись за счет этих исследований и открытий, Сейн смог признать также их терапевтическую составляющую. Когда он убедился, что его внутренний мир не будут осмеивать, проверять на предмет патологии или урезать, чтобы втиснуть в рамки теории, он попросил помощи в прояснении тех вопросов, над которыми все еще ломал голову. В течение полутора лет этого обучения устойчиво росла вера Сейна в собственную способность адекватно и разумно взаимодействовать с самим собой. В конце концов, он точно понял, что самое главное для него в жизни - постоянный диалог с собой, ясный и честный. Не советуясь с терапевтом, он разместил в нескольких газетах рекламу, предлагая свои услуги в части преподавания философии (у него, в конце концов, была степень философа и собственный жизненный опыт). В течение следующих полутора лет он снимал для себя комнату и зарабатывал (пусть и не много) себе на жизнь. Также он подумывал о том, чтобы получить степень магистра. Его период отрешенности завершился. — 217 —
|