|
В начале экзистенциального обучения его жизнь состояла из ежедневных привычных процедур: встал, оделся, поел, посидел, немного почитал, обменялся парой слов с родителями или подругой, еще поел, принял ванну, еще почитал и отошел ко сну. Он четко осознавал то неявное, но настойчивое давление, которое подспудно оказывали на него родители, стараясь направить его жизнь в какое-нибудь общественно полезное русло. Также его все больше тревожили попытки его подруги хоть как-нибудь растормошить его. Он понимал, что каждый из них хочет успокоиться, увидев результаты своих добрых дел. Хотя Сейн и смо- 174 VI. Примирение с жизнью трел на это критически, он понимал, что такое положение дел естественно и логично, и от того еще больше мучений причиняло ему его стремление уединиться со своими мыслями и отрешиться от внешнего мира. Он относился к своим философским сессиям с таким беспокойством и скептицизмом, будто они должны были оказаться замаскированной попыткой путем внушения обратить его в прежнюю веру, вернуть к обычной жизни. В то же время он, как никто, жаждал бросить вызов миру, как никто, стремился к новым открытиям и пониманию. Хотя на тот момент Сейн всеми силами стремился сохранить свое одиночество, однако, для того, чтобы жить одному, ему требовалось что-то новое. Всем вокруг Сейна было ясно, что ему необходимо включиться в какую-либо деятельность и завязать отношения с другими людьми. Сейну же было ясно, что первое, что он должен сделать, так это закончить то дело, за которое он взялся, а именно примириться с собой и с жизнью. Никакие искусные понукания и принуждения не могли бы убедить его бросить это все и «стать нормальным парнем». Все, чего он хотел, - встретиться с этим уничтожающим молчанием, которое жило у него внутри, один на один. Конечно, Сейн хорошо понимал, что его преподаватель философии, кроме того, является и практикующим терапевтом, и вскоре завел разговор о психоанализе. Особенно его заботила точка зрения его лечащего врача на потребность в уединении и отрешенности, которую Сейн ощущал в себе, и он хотел понять для себя, прав был тот или нет. Когда-то этот специалист высказал предположение о том, что такая потребность основана на отказе Сейна от борьбы с внешним миром. Далее, он отметил, что отрешенность Сейна была формой регресса, попыткой возвратиться в мир симбиотического младенчества. Сейн был возмущен такой интерпретацией; он чувствовал, что этот терапевт очень далек от понимания того, что происходит. В результате он прекратил всякое общение с этим терапевтом, и такое поведение тот быстро истолковал как подтверждение диагноза. Медикаментозное лечение Сейна после этого было значительно усилено, и от такой очевидной «судебной ошибки» он впал в глубокое отчаяние. — 215 —
|