|
После этого Дональд начал рассматривать значение своего отношения. Он усмотрел в своем гневе против Анжелы попытку продолжать борьбу за свои иллюзии в отношении того, что такое мгновенное отцовство возможно. Он увидел, как начал поддаваться страху при мысли о том, чтобы потерять эту иллюзию, когда собрался бежать, отказавшись от борьбы, раз он не может получить все в том виде, в каком хотел, в соответствии с иллюзорными мечтами. Потом он ощутил печаль, когда осознал, что проиграл битву за свои иллюзии и что в реальности он не получал того, что полагал, должен был бы. В конце концов, печаль позволила отказаться и освободиться от ложной гордости; он рассмеялся, когда вдруг представил себя голым, осознав, что он никогда на самом деле не обладал ничем из того, что он полагал, ему принадлежало или должно было бы принадлежать. Юмор и печаль слились в его смехе. На следующем этапе, по пути к осознанию своих недостатков, эти чувства превратились в цинизм, и, под конец, его смущение выразилось в попытке обмануть самого себя. Получив возможность окинуть взглядом весь путь, который он проделал, чтобы освободиться от проблемы, в которой застрял, Дональд смог заново оценить и переосмыслить свои соображения относительно отцовства. Вскоре обнаружилось, насколько это было для него важно. На самом деле, иметь детей - было одной из главных целей его женитьбы на Анжеле. Именно в отцовстве Дональд надеялся обрести насыщенную жизнь. А потому это была область мощной фрустрации. Часто он ощущал себя неизмеримо худшим по сравнению с коллегами по работе, у которых были дети. В следующих сессиях шел разговор о его неоправданном поведении в отношении одного из коллег, которое он медленно проследил вплоть до его истока - чувства ревности к этому коллеге, который был отцом трех дочерей-подростков. К решению своей части этой проблемы Анжела приступила, идя от противоположной части эмоционального цикла. Свои эмоции с тех пор как, она вышла за Дональда, она описывала исключительно как радость и удовлетворение тем, что, наконец, она нашла мужчину, которого любит она, и который любит ее. Она чувствовала, будто, после всего одиночества и изоляции, возвращалась ее жизнь. Дети сейчас становятся более независимыми, они хо- 138 V. Творческие исследования рошо устроены в своих школах; через несколько лет они уже смогут оторваться от дома и начать самостоятельную жизнь и перестанут ей мешать. Она чувствовала, что имеет теперь право позаботиться о своем собственном счастье; дело выглядело обнадеживающим. Потом, когда Дональд начал все больше упорствовать в своем желании вернуть детей домой, она насторожилась. Она стала сомневаться, так ли была ему нужна она, как она себе вообразила, или он на самом деле просто хотел стать членом семьи. Она ревновала, но не столько детей, сколько его. Она не хотела делить Дональда, с детьми, она хотела, чтобы он был только с ней. Она не в состоянии была даже слышать ни о каких других вариантах. Она отлично все устроила с детьми и была настроена решительно защищать свои интересы, в том виде, в каком она их себе представляла: держать мужа отдельно от детей, оставив его только своим. — 170 —
|