|
И первые, и вторые родители не наивны. Первые родители понимают, что их ребенок боязлив, и хотят помочь ему преодолеть свой страх. Они внушают ему смелость не потому, что искренне заблуждаются на его счет, и не просто потому, что храбрость лучше, чем трусость, и не потому, что они думают, что одними только словами можно переделать ребенка. Они хотят вызвать в ребенке состояние смелости в надежде, что поступки, совершенные им в этом состоянии, помогут ребенку укрепиться в образе "смелого мальчика", т.е. хотят как раз того, что и происходит в действительности. Вторые родители скорее всего верят, что их ребенок лгунишка. Но одновременно они предполагают, что воспитывают его тем, что дают понять ему, какой он есть "на самом деле". Зная пристрастие ребенка к сладостям, они нарочито выступают в роли доверчивых простачков, чтобы ребенку было легче ослушаться, а затем и обмануть. Эти родители стремились к тому, чтобы ребенок солгал, а затем пережил чувство уличенного лжеца. И первые, и вторые родители не просто транслируют свой образ ребенка (идеальный или реальный) самому ребенку, они преследуют цели. Цель одних – сделать ребенка смелее, цель других – доказать ребенку его "лживость". Первые родители действовали более или менее сознательно. Хотя, убеждая ребенка, что он смел и не побоится собаки, они могли не очень представлять себе дальнейшее развитие событий, они все же предчувствовали их, желали определенных событий и одновременно понимали смысл собственных действий. Вторые родители, осознавая свою "педагогическую" цель, вряд ли вполне сознавали, что они полностью подстроили ситуацию и соблазнили ребенка. Скорее всего они будут считать, что это он не выдержал проверки "жизнью". За целями – "пусть он станет смелее" и "пусть он поймет, какой он лжец" – стоят более глубокие мотивы. Для первых родителей эти мотивы лежат и в том, чтобы способствовать благополучию ребенка (в смысле благополучия его развития как личности), и в том, что они хотят быть родителями благополучного ребенка. Вторые родители скорее всего думают, что хотят блага – хотят воспитать его честным. Но это лишь их "знаемый" мотив. Скорее всего за их действиями лежали более "спрятанные" мотивы. Например, возможно, что они сами сомневаются в своей честности. Тогда, уличая ребенка во лжи и воспитывая в нем честность, они одновременно убеждают себя и в том, что их ребенок не лучше их самих, и в том, что они все-таки знают, что такое честность, и могут привить ее другому. Хотя и мотивы, и цели у тех и других родителей различны, структура общения, в которую они вовлекают ребенка, оказывается сходной. В обоих случаях родители совершают действия, сознательно или неосознанно рассчитывая на их "возврат" в виде состояний и действий ребенка, причем таких, которые нужны самим родителям. — 25 —
|