|
Проводница принесла стаканы с горячим чаем в железных подстаканниках; сахара и заварки в чае почти не было, но на это никто не обратил внимания. Студенты — народ неприхотливый, а пассажиры плацкартного вагона уральского поезда — тем более. Чтобы чай казался темнее, умная проводница схимичила — добавила в заварку соды, от которой напиток потемнел, как настоящий. Ложечки брякали о стенки стаканов, стаканы — о подстаканники, все с аппетитом жевали бутерброды с салом, маслом и повидлом. Рая ела быстро, как говорится, в три горла, забыв о твердом намерении похудеть. Каждый раз при виде еды она забывала о своих страданиях из-за фигуры и каждый раз, наевшись до отвала, горько переживала очередное падение. Аккуратно, маленькими кусочками, стараясь не крошить, кушал Женя Меерзон, бесшумно прихлебывая горячий чай, тогда как всхрюкивания и чавканье остальных могли бы напугать какого-нибудь эстета. Толик Углов высасывал чай из стакана, вытянув губы трубочкой и издавая звуки плохо смазанного насоса, но никто не обращал на это внимания. Толику очень хотелось взять последний кусочек хлеба с удивительно вкусным салом, но он стеснялся, так что вожделенный бутерброд исчез в пасти чавкающего Олега Вахлакова, в уме подсчитывающего количество сожранного. С этим куском получилось гораздо больше, чем съели остальные. Егор Дятлов жевал, глядя на Любу, которая тоже ела с аппетитом, не слишком опрятно, но не теряла при этом своей красоты. Воспитания и изящных манер ребятам неоткуда было набраться; почти все они происходили из рабочих или крестьянских семей. Юра Славек, поев, полез в карман и протянул Любе Дубининой что-то замечательное. — Угощайся. Только не глотай! — конфетка с иностранной надписью в ярком фантике оказалась на ладони девушки. — Ой, что это? — заинтересовалась Рая, просовывая голову к конфете. — Заграничная! — Это жевательная резинка, — объяснил Юра. — Меня товарищ угостил. Глаза-маслины Степана Зверева вспыхнули огнем, и он осторожно, стараясь не спугнуть Юру, поинтересовался: — Где же он взял такую замечательную вещь? Юра растерялся на миг и тут же придумал: — Он был на конференции за рубежом, вот и привез. — Из какой страны? — небрежно спросил Зверев, тщательно примечая, куда Люба положит фантик, чтобы потом незаметно взять его и проверить слова Юры, которым, кстати говоря, Степан не поверил ни на грош. Очевидно, паренек занимается фарцовкой, вот оно что. Или связан с кем-то из окружения иностранцев… Очень любопытный факт, который Степан непременно приобщит к делу, а из Юры постарается вытянуть побольше информации. Мальчишка не слишком умен, любит внешние эффекты, вот, специально приберег жвачку для того, чтобы вручить ее Любе в присутствии других ребят, похвастаться. Пока Юра врал что-то насчет Венгрии, Степан оживленно разговаривал уже с Егором Дятловым, стараясь не пропустить ни одного слова Юры мимо ушей. Егор объяснял Степану основы атомной физики, разгорячившись и став просто красавцем с румяными щеками, чуть растрепавшимися волосами, горящими от возбуждения глазами. Рая влюбленно глядела на своего кумира, а Степан про себя подмечал любовный треугольник: Юра Славек нежно беседует с Любой, Рая впилась глазами в Егора, а Егор до этого все прикидывал и рассуждал что-то про себя, рассматривая красивую Любу. Получается даже не треугольник, а четырехугольник! “Посмотрим, как будут разворачиваться события дальше”, — решил Зверев. — 108 —
|