|
— Чай будете пить? — неприветливо спросила замотанная и усталая проводница, поправляя свалявшиеся, как войлок, волосы. Она не спала нормально уже несколько суток, набрав побольше работы. Муж ее пил, поэтому о пропитании семьи приходилось думать самой. Помогали прожить чаевые, которые щедро отваливали пьяные старатели и шахтеры, но от группы студентов никаких лишних доходов не предвиделось, так что не стоило и выдавливать из себя подобие улыбки. Все радостно засуетились, освобождая столики, доставая припасы; ребята успели изрядно проголодаться. Из недр рюкзаков и сумок появились буханки хлеба, масло, повидло — намечался царский завтрак — или обед, это уж кому как угодно. Девушки споро принялись резать хлеб и намазывать бутерброды, поближе к ним тут же переместился обладавший отменным аппетитом Руслан Семихатко, пристально следя за честным дележом. — Люба, ты неправильно делаешь бутерброды! — авторитетно заявил Руслан, выхватывая у Любы нож. — Этак ты все масло раньше времени прикончишь; надо потоньше мазать, смотри! — Руслан со знанием дела стал показывать неумелой Любе, как правильно распоряжаться продуктами, к которым он испытывал поистине трепетную любовь. В кармане штанов у него лежали две шоколадные конфеты, и сейчас он мучился, размышляя, стоит ли угощать Толика Углова или лучше скушать шоколадки самому, тайком, чтобы никто не видел. Слов нет, поступок нехороший, но на всех все равно не хватит, а сладкое необходимо молодому организму Руслана… К тому же Толик может сдуру предложить конфетку девушкам, тем самым как бы разоблачив своего приятеля… Руслан ощущал приятное волнение, когда пришла очередь сала попасть под острое лезвие ножа. Отличное сало, в меру просоленное, с розовой кромкой мяса, с толстенькой шкуркой, обсыпанной крупной солью. Вахлаков тоже неравнодушно смотрел на еду, примериваясь к лучшему куску, который следовало схватить сразу, пока никто к нему не потянулся. В душе Вахлаков пожалел, что его товарищи не слепые, как его родители! Дома Олег всегда брал лучшее; родители и сами норовили сунуть Олежке кусочек послаще, но особенно приятно парню было не спеша выбрать то, что ему нравилось. Он тихонько отодвинул в сторону горбушку, за обладание которой боролись все поголовно, почему-то предпочитая твердую кромку хлеба мякишу. Степан Зверев был невзыскателен в еде: во время работы ему приходилось есть крыс и даже насекомых, а в болотах, отсиживаясь с партизанским отрядом, он заставлял товарищей есть отвратительных жирных червей. Некоторых рвало, кто-то даже под дулом пистолета отказывался взять в рот эту мерзость, но выжили те, кто послушал Степана. В червях содержалось приличное количество животного белка, который мог поддержать истощенный холодом и голодом организм. К пище Степан относился как к топливу для организма, не более того. Если что он и любил по-настоящему, так это мамины лепешки с курагой и инжиром, в детстве казавшиеся ему слаще меда. Он мечтал вскоре повидать Фатиму и попробовать снова удивительные белые лепешки из земляной печи, по которым скучал так же сильно, как и по родному домику с белеными стенами… Сало он ел спокойно, хотя по канонам ислама употреблять в пищу свинину категорически запрещено; однако жизнь сделала Степана прекрасно приспособленным ко всем продуктам человеком. — 107 —
|