Храм

Какие-то двое ходили возле, что-то искали, но найти не могли, и оттого чертыхались.

— Послушай, Ванька! — В неожиданно громком голосе было радостное возбуждение. — А что, если мы его пришпилим?

И он громыхнул чем-то железным.

— Ну ты даешь! — отозвался второй. — Идея классная... Только вот Петруха нам за это не накостыляет?

— Да на кой этот дед Петрухе? Ты что — не видел, как он закипел из-за него на чурку? Не бери в голову. Они уже и позабыли о нем.

Н почувствовал, что его берут с двух сторон за руки, и открыл глаза.

— А ну, дед, помогай, а то заставим — самому придется шевелиться...

Н приподнялся — и его переложили, спиной на стойку креста. Две сильных цепких руки отвели его правую руку в сторону и прижали к перекладине.

— Вот так годится?

— Сойдет.

— Ты хоть знаешь, куда забивать?

— А чего тут знать? Удобней всего — в ладонь, но ты же видишь, какой он здоровенный. Вырвет руку. Я думаю — лучше вот здесь...

Н повернул голову. Один бандит держал его руку, прижимая ее к перекладине не только усилием, но и весом всего своего тела, у второго в руках был молоток и толстый пятидюймовый гвоздь. Ведро с гвоздями стояло рядом. Инстинктивно — прежде, чем мозг успел дать команду телу сосредоточить всю энергию в руке, — Н дернулся, пытаясь освободиться, подтянуть к себе руку, однако усилие получилось неожиданно слабым, даже жалким. Какое-то трепыхание, а не усилие.

— Но-но, не балуй! — обозлился бандит, и еще сильней придавил руку.

Собраться — и внезапным рывком...

Н не почувствовал, как гвоздь прикоснулся к коже, не почувствовал, как он прошел сквозь тело. Н услышал удар молотка — и едва уловимое ответное содрогание креста. Еще три удара — уверенных, наотмашь — видно, что привык управляться с молотком, — и руку отпустили. Боли не было. Н поглядел; гвоздь торчал из руки немного выше запястья. Точнее нельзя было разглядеть, потому что рукав ватника закрывал это место.

— Вот и молодец, дедушка. Еще потерпи маленько — и свободен.

Левую руку Н отдал покорно. Не столько потому, что теперь сопротивление было бессмысленным, сколько из-за внезапного ступора. Он видел, слышал, но воспринимал окружающее как бы со стороны. И себя видел как бы со стороны, вернее — сверху, как бы чужими глазами.

С левой рукой у бандитов получилось не так ловко. Может быть потому, что Н не сопротивлялся, а первый опыт был удачным, но они допустили небрежность, гвоздь вошел наискосок, и из раны потекла кровь.

— А, черт! — обозлился один. — Надо было прижимать сильней, тогда бы и вошло аккуратно.

— Да хрен с ним! — искренне отозвался второй. — Какая тебе разница?