Храм

Илья стоял рядом, смотрел на едва различимый образ над воротами. Тоже хорош, подумал Петро: за всю дорогу — ни единого слова. А ведь мог бы сказать: «опомнись! что ты делаешь?..» Разве не вижу? — он с первой минуты все понимал... Может, еще не поздно развернуться — и дай бог ноги?..

— Как думаешь, командир, каким временем располагаем?

Илья еле заметно скривил губы, обращение «командир» его позабавило. Поглядел на часы, потом на небо. Встретился глазами с Петром. Взгляд Ильи ничего не выражал. Пустота.

— Его уже нет, — сказал Илья. — Хотя... если сегодня в округе дежурит трус или идиот, который начнет страховаться, согласовывать каждый свой шаг... тогда, считай, еще вся ночь твоя.

Петро это и сам понимал. Какую карту вытянешь. Как в «очко». А игрок он был азартный, и сейчас был в своей стихии. Тянуть — не тянуть... Подначки Ильи — вот чего ему недоставало. Тянуть!

Его парни неспешно выбирались из кузова, разминали замлевшие ноги.

— Ахтунг!

Голос Петра был жестким, наполненным энергией, исключающим сомнения. А немного иронии — так это для настроения. Если начальство шутит, значит, все складывается, как надо.

— Один пулемет здесь, в воротах, второй — на крышу. О малейшем изменении обстановки докладывать немедленно. Всем — полная боевая готовность.

Он опять повернулся к Илье, тихо сказал: — Вот так! — и решительно вошел в храм.

XXI

Петро вошел — и остановился. Привычка. Взгляд мгновенно охватил пространство храма — и понизу, и строительные леса. Никого. Кроме мужика, который лежит навзничь посреди храма. Живой — это сразу видать. Странное место для отдыха. Вот подойдешь к такому метров на пятьдесять, а он вдруг сядет — и в упор из «калаша». Бывало всякое, на войне затейников хватает. На войне дураки долго не живут.

Петро отошел в сторону, к колонне, и стал на нее мочиться. Если это засада — пусть она достанется Илье. Толку от него уже не много, больше мороки. Хорошо бы, чтоб схватил сейчас пулю. А то ведь придется сделать это самому: овощ созрел. Как говорят в кино: ничего личного. Убил — и забыл. И все-таки, если его пристрелят вот так, в деле, тогда и мыслей у ребят не будет никаких. Естественное — оно самое лучшее. Естественное — это судьба; тут и говорить не о чем.

Лилось хорошо, в паху легчало. Петро смотрел, как моча стекает по колонне, как она расплывается обильной лужей по мрамору, проявляя скрытый пылью рисунок, — и слушал. Вот Илья прошел половину расстояния... подходит... Жаль. Всегда одно и то же: ждешь, надеешься на случай, а потом приходится все делать самому...