Храм

Потом он взял частный банк. Вроде бы неприметный, на самом деле этот банк обеспечивал все рейдерские атаки в крае. Операция была опасной не столько сама по себе, сколько вероятными последствиями. Ведь за этим банком стояли ого какие люди, а в их распоряжении были не только внутренние войска, но и огромные банды, бродившие в горах. Упаси бог, понесет ущерб кто-нибудь из их командиров... Обошлось. Очевидно, все у них было застраховано, лично никто ничего не потерял. Волна несла Илью, поднимала все выше. Он помнил, что за вершиной поджидает спад, и дал себе слово, что теперь не зарвется, соскочит вовремя. Но пока об этом было рано думать — процесс только формировался.

Он все же сбавил обороты, и следующие эксы (еще одно правило: не дергай тигра за усы) были куда скромней. Илья проводил их не чаще раза в месяц, причем за сотни километров от базы. Но люди о них знали, потому что с самого начала он взял за правило делиться. Конечно, «делиться» — слишком громко сказано, но он помогал. Он заранее присматривал кандидатуры, помощь которым могла произвести впечатление. При этом он не полагался на народную молву; это не разумно, когда под рукой столько нищих журналистов. С ними нет нужды специально работать. Достаточно похвалить и честно заплатить.

К нему шли люди. Он помнил, что кадры решают все, и принимал редко, когда не сомневался в выборе. Искателей приключений не брал, профи — тем более: найдется покупатель — продадут с потрохами. Как это ни смешно — он выбирал близких по духу, переживших личную трагедию, не по своей воле взявшихся за оружие. Ему нравилось направлять их судьбы, нравилась их преданность, благодарность и любовь. Нравилось наблюдать, с каким облегчением они принимают его правило «без смертоубийства».

Но на одиннадцатом он прием прекратил. Двенадцатым будет Иуда, подумал Илья, когда к нему пришел этот двенадцатый. Он был ничем не хуже других, возможно, даже лучше многих, но он был двенадцатым, и мысль об Иуде, однажды возникнув, решила дело. Илья понимал, что Иудой может оказаться и первый, и десятый — любой. Но... случилось как случилось. Если бы под рукой у Ильи оказалось Евангелие, он бы наверняка порылся в нем, чтобы определить, под каким номером к Христу присоединился Иуда. Не для каких-то практических выводов по персоналиям, а... ну хотя бы для того, чтобы удовлетворить любопытство. Но Евангелия ни у кого не было. Коран был. Он лежал на тумбочке в восточном углу гостиной, где все собирались на намаз. Коран никто не открывал. Жаль, что нет Евангелия, иногда думал Илья. Во время своих рейдов, в любой действующей церкви, он мог получить Евангелие или хотя бы консультацию, но так и не сделал этого. Ведь сказано: не открывай шкатулку Пандоры.