|
Посвященный в мннервалы - еще не посвященный. Первый посвященный — то вторая ступень: инициат. Далее и выше — младший иллюминат (минор), больший иллюминат (мажор), управляющий иллюминат (или что-то в этом роде — дирижер. Ит^п). Фон Книггс не узнал благодарности... -Вся система в ее целом сохранила иезуитский характер и узаконила деспотическую опеку н надзор за остальными членами. Для эпохи просвещенного деспотизма такая опека была менее оскорбительна, чем для нас. Она была даже необходима для распространении просвещения. А от надзора люди с положением были заранее ограждены. Для новичков и мипервалов. побуждаемых к прилежным занятиям и обязанных беспрекословным послушанием, сущность ордена оставалась сокровенной тайной. Если іштомник находился в хороших руках то. как уверяет Воде, "прилежание учеников увеличивалось, любознательность пробуждалась и поощрялась, и сердце открывалось для всего доброго и благородного*. Причина раздора между обоими вожаками заключалась в коренном различии во взглядах на религию и церковь, на управление орденом н форму различных обрядов. Книгге увлекался фантастическими обычаями так называемых высших степеней системы строгого послушания, поэтому он страстно желал перевести их в новый союз и. если возможно, облечь в еще более фантастические формы. Ьаисгаупт же, этот трезвый мыслитель, подобно большинству немецких ученых, не свободный от своенравия и упорства, быть может. Даже томимый завистью, не мот отрешиться от пристрастия к мишурпому блеску и признать неоспоримые заслуги своего сотрудника Никогда еще честный труд не встреча.* более недостойной оценки. Книгтс чувствовал себя хлубоко оскорбленным непростительным отношением к нему Вайсгаупта. Возникли серьезные недоразумения. Но полный разрыв был вызван другой причиной. Вайсгаунт, пытавшийся развить и оформить основную идею Иллюминатства. постепенно пришел к воззрениям, далеко опередившим цели господствующей немецкой моральной философии. Он создавал утопические мечты о всеобщей свободе и равенстве. Но в эти неведомые области Кннггс но самой природе своей не хотел и'не мог последовать за мастером. Он предпочел совсем выйти из ордена. Письма и документы, полученные им от Вайсгаупта и других, опубликование которых было бы для некоторых в высшей степени неудобным, он уничтожил — черта великодушия и благородства, которая сделала бы странного, поверхностного просветителя более близким нашему сердцу, если бы мы не знали, что он оставил поле битвы68 как раз в тот момент, когда лемуры принялись рыть Иллю-мипатству могилу». — 159 —
|