|
— Адские яйца! А это, случайно, не Чэпмен из Магдалены? — Кто спрашивает? Это был Стайн. Его две орудийные батареи, стрелявшие 25-фунтовыми снарядами (вернее, те пушки, которые еще функционировали), каким-то образом смешались с сохранившимися остатками нашего полка. Через пару ночей мы столкнулись друг с другом в лагере у командного грузовика полковника Л. — Ей-богу! — обняв меня, воскликнул Стайн. — Встреча с тобой почти наполнила смыслом всю эту канитель! Будучи капитаном, он выполнял обязанности майора. Я с трудом узнал его. Неприятный шрам от ожога пятнал одну половину лица. Позже другой офицер рассказал мне, что шрапнель раздробила Стайну колено. Вид у моего друга был усталый, но авторитетный. Капитаны и лейтенанты уважали и любили его. Он был их командиром. Стоило ему появиться у грузовика, как тут же восстанавливался порядок. На фронте вообще происходило что-то невероятное. Под гнетом отступления и неурядиц, после ряда необдуманных приказов, приведших к анархии, многочисленным потерям, смертям, ранениям и прочим бедам, в армии начал проявляться дефицит толковых лидеров. Эти жесткие обстоятельства породили плеяду ярких и талантливых офицеров. Но другие, показав себя бездарными слабаками, сложили с себя полномочия или подверглись презрительному пренебрежению солдат. Во многих воинских подразделениях реальными командирами становились младшие офицеры. Так случилось и со Стайном. Он был только капитаном, но порой выполнял обязанности полковника — причем справлялся с ними настолько хорошо, что мы даже не замечали разницы в погонах. Судя по стилю руководства и уверенности, с которой он отдавал приказы, не говоря уже о рвении его подчиненных, я думаю, Стайн вполне подходил на должность командира батареи. Но мне потребовалась ночь или две, чтобы понять простую истину: его фамилии не было в списках военного истеблишмента. На самом деле он стал командиром батареи по воле ситуации — точнее, принял эту должность в критический момент безвластия. Стайн всегда ценился как умный наставник. Он использовал свой талант и на фронте. Раньше при отступлении орудийные расчеты, попав под прицельный огонь противника, просто паковали вещи и смывались. Они бросали снаряды, технику и пушки. Многие из них поступали так и теперь. Но Стайн наложил запрет на подобные действия. Он командовал двумя батареями и попеременно перемещал их вперед и назад — то есть одна из батарей осуществляла прикрытие, а вторая находилась перед танками и при необходимости стреляла по ним прямой наводкой. Иногда его подразделение так далеко выдвигалось к противнику, что действительно оказывалось перед самыми танками. Он учил своих людей действовать в последовательности «встал, пальнул, закурил, затем занял новую позицию и сделал то же самое». Стайн набирал корректировщиков огня из легкораненых солдат и из отрядов эшелона «Б», чьи машины были сломаны или подорвались на минах. Он снабжал их сотню раз чиненными рациями и трофейными грузовиками «Брен»; учил, как вызывать огонь при различных условиях; и всегда отдавал простой приказ: «Сделай жизнь невыносимой для немецких „Восемь-восемь“». За свою энергичность Стайн славился на всем нашем фронте. — 43 —
|