|
— Приказываю. Третьему (он имеет в виду мой отряд) взять широкий обзор, но не высовываться, пока все машины не выйдут на линию. Остальным повторять мои маневры. Теперь вперед! И слушайте приказы! До связи. Наш отряд из четырех машин (только что вернувшихся из ремонтной части) выдвигается в направлении противника. Полдень. Жаркое марево снижает видимость до тысячи ярдов. Мы перебираемся через первую линию холмов и рассредотачиваемся с интервалами в триста ярдов — один танк впереди, два на флангах, четвертый страхует. Позади, в пятистах ярдах от нас, капитан Маккоги готовит эскадрон к атаке. Сам он в центре тыловой группы. Через наушники я слышу, как он руководит отрядами и рапортует в полк о том, что впереди видны бронемашины. Мы не знали тогда, что немцы прослушивали наши переговоры. Они использовали на передовой грузовики с пеленгаторами, а их радисты понимали английский не хуже нас и определяли по голосам не только наших командиров эскадронов, но и командиров отрядов. Естественно, они сообщили о наших маневрах той колонне «панцеров», которая двигались на нас. Из штаба нашего батальона пришел приказ: врага остановить любой ценой. — Я Джама, вызываю Джама-три. Продолжай движение. Сообщай обо всем, что увидишь. Конец связи. Это он нам. Я трясусь и подскакиваю в куполе, взгромоздившись на брезентовое откидное сиденье. Одно колено упирается в небольшую полку, на которой лежат ручные гранаты, запасной бинокль и четыре книги, которые я читаю в минуты отдыха. Второе колено прижато к боковине затворного предохранителя нашей 74-мм пушки. Я приказываю капралу Пизу, который находится впереди, продвинуться еше на сотню ярдов. Мы держим скорость пять миль в час. Мои глаза прижаты к оптике. Качка, как на ялике в море. Пахнет соляркой и машинным маслом. Поверхность башни так нагрелась на солнце, что жжет локти через рубашку. Внутри танка температура в три раза выше, чем снаружи. Наконец, я увидел наших «друзей» — два бронеавтомобиля 3KDG (Третьего эскадрона Королевской гвардии драгун). Они несутся к нам, то появляясь на вершинах холмов, то пропадая в ложбинах. Словно водяные жуки на волнах. Иногда я с трудом различаю машины в шлейфах поднятой пыли. Но мне знакомы их контуры. Нас недаром учили долгие месяцы. Я стараюсь быть умелым командиром танка, хотя пока мне редко это удается. Я делаю лишь пятьдесят процентов того, что нужно в идеале. Навыки врага на порядок выше наших — как в тактике, так и в снаряжении. Мы знаем свои слабости, поэтому равняемся на немцев. Я не чувствую страха; для эмоций в бою не хватает времени; слишком большая концентрация внимания требуется для управления танком. Однако я осознаю свои недостатки, малую мощность нашего оружия, ошибки экипажа и штабного руководства. Это неприятное чувство. — 39 —
|