Охота на Роммеля

— К черту все! — прокричал Хэскелл. — Я не собираюсь торчать здесь и ждать, когда фрицы прибегут сюда галопом и надерут наши сырные дырочки!

В тот же миг разрывной снаряд прошел рикошетом мимо нас в трех футах над песком и на скорости двести миль в час. Его кошачий визг оставил меня без воздуха в легких.

— «А» эскадрон, — проревел голос Меллори в наушниках, — начинайте отходить в организованном порядке!

Мы выполнили этот приказ, прежде чем Л. успел отменить его. Вот так командование переходило от слабого офицера к сильному. Чины не менялись; в бумагах не появились новые записи. Но каждый человек понимал все без слов.

Тем вечером Л. и Меллори уединились в штабном грузовике. Мы слышали, как они говорили на повышенных тонах.

— Прямо как Блайг и мистер Кристиен,[32] — сказал Мэрсден, когда я сменил его в 22.00 на дежурстве по лагерю.

Чуть позже пришел Стайн. Я угостил его чаем. Еще через несколько минут из штабной машины вышел Меллори. Его покрасневшее лицо пылало от гнева. Затем в проеме дверей появился Л.

— Шоу закончилось, — рявкнул он на Стайна.

Повернувшись ко мне, он спросил, не отрывают ли меня служебные обязанности от чтения книг. Следующим вечером Л. накинулся с нецензурной бранью на храброго, но немного уставшего командира отряда, которого я назову просто К. На пике разгромной тирады молодой офицер, совершенно без дурных намерений, сменил позу и опустил ладонь на кобуру.

— Давай, стреляй! — закричал Л. — Ведь вы все хотите этого, не так ли?

Наша армия отступила к «проволоке» на египетской границе. Мы запоздало постигали опыт «стариков» из 4-й и 7-й бронетанковых бригад. Мы поняли разницу между «связкой» и «свободой». Войсковая единица находится в «связке», если она контактирует с другими подразделениями справа и слева. Когда же она лишена любой поддержки и оставлена на саму себя, то начинается «свобода». Силы в «связке» могут держаться долгое время. Свободная сила способна только на бегство.

Мы начинали понимать, что искусство пустынной войны заключалось в выдворении плохих парней на «свободу» и в удержании своих сил в крепкой «связке». Именно в этом Роммель был великолепен. Его танки появлялись массивной волной из ниоткуда. Смелыми наскоками или хитрыми отвлекающими маневрами они разрывали нашу линию обороны, и фельдмаршал тут же вгонял в возникшие бреши клинья своих «панцеров». Оборона ломалась на части. Разъединенные подразделения оказывались на «свободе».

Нам приходилось отступать. Это не было трусливым и стремительным бегством. Мы разворачивались в новую линию и восстанавливали «связку» друг с другом. Второй действительно неприятный эпизод случился с моим отрядом при обороне горной гряды Мюзерат близ Эль-Дуды в пустыне восточнее Тобрука. Один конец этой природной преграды защищала австралийская пехота. На другом обосновались три-четыре отряда британских танков. Немцы атаковали гряду ранним утром, но были отбиты. Второй штурм начался после полудня. Его поддерживали тяжелые орудия «Восемь-восемь» и несколько танков T-IV, которые стреляли с дальней дистанции и часто меняли позиции.