|
Накануне его знакомства со мной, решая какую-то теорему у доски, ему вдруг показалось, что в классе кто-то смеется. Он тут же резко повернулся в сторону класса и понял, что не ошибся. Два ученика, сидящие впереди всех, действительно над чем-то смеялись. И хотя Глеб, так звали подростка, у доски не вымолвил ни слова, у него не появилось никакого сомнения, что дети смеются над ним. Бросив мел, забыв, что надо решать теорему, он с кулаками бросился на ничего не понимающих обидчиков и тут же выскочил из класса, решив твердо для себя, что больше для него сюда дороги нет. Однако, поговорив дома с родителями, вдруг понял, что, если у него не хватит мужества вернуться, на аттестате можно будет поставить точку, а так как это была уже четвертая четверть, то и в другую школу в конце года его просто нигде не возьмут. «Быть или не быть»?Смириться, поступиться своими принципами… Глеб был в полной растерянности, не зная, как лучше: сделать шаг вперед или назад… Ясно было только одно – для «спасения» аттестата требовалась «шоковая» терапия его, сослужившей ему нелепую услугу, обидчивости. Мы перебрали с ним все возможные варианты поведения одноклассников, помимо единственного варианта – насмешки над ним, и, когда мне казалось, что мои аргументы уже отрезвили его, у Глеба неожиданно появлялись все новые и новые доводы не в мою пользу. Он настолько зациклился на своей обидчивости, что готов уже был второй год повторять прекрасно усвоенный им материал выпускного класса, лишь бы не возвращаться опять в эту школу. Оставалось только одно – своеобразная очная ставка с этими злополучными учениками, нарушившими неспокойное спокойствие Глеба. Так и не понявшие до конца, что нам от них в самом деле нужно, двое подростков вспомнили наконец, что в тот «самый» день смеялись действительно от души над новыми комиксами, не сумев сдержать себя даже во время урока. А то, что Глеб в это время был у доски, они даже не поняли, находясь совсем в другом мире. Глеб вернулся в свой класс через несколько дней, сообщив мне, что смеялся и сам с одноклассниками над теми комиксами. Да, над комиксами пусть смеются. Но… над ним… Это он никому не позволит. * * *Когда-то, беря интервью у писательницы – графини Марии Андреевны Разумовской, известной в России по книгам «Марина Цветаева» и «Разумовские при царском дворе», мы вспомнили с ней интересный факт, подробно описанный в ее книге, о роковой обиде Бетховена, лишившей его главного мецената – князя Лихновского. Конечно же, чем более тонко чувствует человек, тем более он раним и обидчив, причем не только в детстве. — 284 —
|