|
Короче говоря, дети как будто бы интуитивно предчувствуют становящуюся все более и более трафаретной год от года ситуацию надвигающегося развода. И, как могут, спасают семью, исполняя роль буфера или бетона. А высокое нервно-эмоциональное напряжение, испытываемое ими при выполнении этой роли, – цена адаптации к ней, цена, дающая о себе знать прежде всего на поведенческом уровне. И на наших глазах вдруг контактный ребенок превращается в неконтактного, робкий, мягкий, покладистый – в агрессивного… Когда ласковый, нежный становится грубым… Когда вдруг на глазах удивленных родителей резко падает самооценка ребенка, будто бы альпинист с высоты прямо в пропасть. Падает, прогнозируя это падение… Ведь ребенок Ваш начал сбрасывать с пьедесталов «монументы», воздвигнутые им из «Вас», правда, очень боится разбить их, все еще не оставив надежду, что воздвигнет их снова, когда Вы помиритесь и семья снова станет такой же, как раньше. Ваш ребенок пытается жить иллюзорно, понимая, что даже иллюзии нет, а есть голая правда, и очень печальная. Так что это предразводное поведение еще больше меняется в худшую сторону, когда предчувствия ребенка полностью оправдались и родители в конце концов развелись. Несмотря на пророческое предчувствие, известие о разводе вызывает у ребенка сильный психоэмоциональный стресс, сопровождающийся всеми фазами его, выявленными прославившимся этим открытием канадским ученым Гансом Селье. Причем в первой фазе – реакции тревоги Вас способно даже удивить безразличие ребенка ко всему, что происходит дома. Он как будто замыкается в себе, что-то взвешивая про себя «до миллиграмма», словно на аналитических весах. Но как только взвесил и опомнился, начинает вдруг сопротивляться ситуации (вторая стадия – сопротивление), чтобы снова сохранить семью, и мобилизует все свои возможности для этого. Если же попытки безуспешны, в третьей стадии (истощение) он постепенно весь опустошается и меняется буквально на глазах, став почти что не похожим на себя, будто его кто-то подменил. Весь натянут, как струна, от напряжения, он готов взорваться моментально по любому поводу и без, переполненный агрессией и злостью на себя и на своих родителей, на всех тех, кто оказался рядом, вовсе даже не причастный к этому. Он как будто самозащищается и готов к самообороне, хотя на него никто не нападает. То и дело всем грубит без видимых причин, постоянно путается в мыслях, даже может начать заикаться. Ему совершенно безразлично, как он выглядит, опрятен или нет, хотя раньше придавал всему этому огромное значение. Увлечения уже совсем забыты, поведение становится вдруг странным, фразы сообщают о депрессии. Происходят изменения внимания и памяти, словно в одно ухо вдруг зашло, а в другое ухо тут же вышло. — 269 —
|