Ультрасовременный ребенок

Он уныл, печален и плаксив.

Если Вам вначале показалось, что ребенок в первой фазе стресса слишком долго начал «размышлять», не выражая свои чувства почти целый месяц, и лишь через этот срок, проснувшись после зимней «спячки», – налицо синдром посттравматического стресса. Он обычно может проявляться тремя типами возможных отклонений в поведении детей.

Экспрессивный тип – это тот тип, когда эмоции ребенка так оголены, что можно наблюдать все изъяны – смех и плач, рыдания и радость, всплеск полярных чувств со сменой настроения.

Контролирующий тип – путь к психосоматическим болезням, когда сдержанность ребенка поражает удрученных его самообладанием родителей. Да, он даже кажется бесчувственным, но внутри, внутри… весь из заноз… и занозы эти вряд ли вытащить… В результате он заболевает, и никто не понимает – почему?

Шоковый тип – тип душевного опустошения. И хотя он рядом, но не с Вами, а как будто бы в своем особом мире, где лишь понимает сам себя.

Тяжесть стресса постепенно у ребенка, безусловно, начинает проходить. Лечит время, реабилитация. Тем не менее даже у взрослых, переживших развод собственных родителей, следы стресса остаются на всю жизнь. И не только в том, что они тоже входят в группу риска по разводам, но и также в их особенностях проявления ими эмоций, наиболее наглядно вырисовывающихся в первый год их жизни после потрясения разводом, когда боль лишь стала притупляться, но утихнуть еще просто не смогла. И эмоции власть взяли в свои руки, не желая ее отдавать.

Как и раньше, многим правит злость. Налицо – вербальная агрессия вместе с невербальной, часто беспричинно. Правда, Ваш ребенок сам не прочь отыскать подобные причины, чтобы как-то оправдать себя, перекладывая их на Вас или на посторонних. И все лишь под аккомпанемент печали, потому что потерял себя, полного уверенности в том, что всегда во всем неповторим. Да, действительно, неповторим. Но в чем? В том, что не способен ни на что…

Начинается период пессимизма, и он замыкается в себе, не желая ходить в детский сад и в школу, даже в гости к преданным друзьям. Ему кажется, что он забыт, заброшен, никому не нужен из родителей, папа предал его и ушел, мама теперь вечно недовольна всем на свете и, конечно, им.

В арсенале установок у ребенка появилась установка на предательство. Он не может теперь доверять тем, кому так раньше доверял, ну а вместе с ними и другим.

Если даже мама с папой поступили так жестоко с ним, что он может ждать от посторонних… Лучше просто им не доверять. Ведь он оказался третьим лишним даже в своей собственной семье. И ему уже не интересна эта странная игра родителей, разошедшихся по разным сторонам, позабывших совсем про него. А теперь вдруг начавших «делить»… его тело, его мысли, его душу… Он не хочет с ними играть в жмурки, завязав для этого глаза, как Фемида… Но ведь у Фемиды все-таки в одной руке был меч… Да, в другой весы, и это правда… Но не может взвесить он все «за» и «против», когда на весах два человека, подаривших ему его жизнь, причем два самых любимых человека, без которых невозможно жить.