|
26 опубликовал свою работу, название которой переводится как «Философия "как если бы"»6. Если бы важность этих идей не была признана Альфредом Адлером (и, в меньшей степени. Фрейдом), то их применение в нашей сфере могло бы было быть названо терапией как если бы, или терапией «запланированных случайных событий». То. что Вайхингер излагает примерно на восьмистах страницах, содержит в себе поразительное количество примеров, взятых как из разных отраслей науки, так и из повседневной жизни. Эти примеры показывают, как мы всегда действуем, опираясь на недоказанные положения, которые, несмотря на это. приводят к конкретным, практическим результатам. Не существует и никогда не будет найдено никакого доказательства того, что человек действительно обладает свободным суждением и, следовательно, отвечает за свои действия. Но как бы то ни было, мне не известно ни одного общества, культуры или цивилизации, прошлой или настоящей, в которой люди не вели бы себя как если бы это было на самом деле, поскольку без такого практичного притворного положения был бы невозможен сам социальный порядок. Идея квадратного корня из минус единицы является совершенно притворной. Ее не только невозможно интеллектуально вообразить, но она и нарушает основные принципы арифметики: тем не менее математики, физики, инженеры, компьютерные программисты и другие специалисты без особых волнений включили это притворство в свои уравнения, приходя к очень конкретным результатам, таким как. например, современная электроника. Правила и модели взаимодействий, которые семейный терапевт или системный терапевт думает, что наблюдает со всей очевидностью, лишь читаются им в наблюдаемых феноменах — они не присутствуют там па самом деле. Тем не менее, проведение терапии как если бы эти модели су-Die Philosophic des ?ls-Ob. 27 шествовали, может привести к конкретным и быстрым результатам. Таким образом, вопрос больше не заключается в том. «какая терапевтическая школа права», а в том, «какое положение как если бы приводит к лучшим конкретным результатам». Возможно, мы близки к упадку догмы. А может быть и нет. Во всяком случае, можно заявить, что в эволюции нашей науки этот способ концептуализации и попытки решения человеческих проблем перспективен и начинает завоевывать внимание, поскольку традиционные техники решения проблем, кажется, достигли пределов своей полезности. Мы начинаем применять такие методы и в том случае, который может быть определен как специфическая патология больших систем. Их применение к некоторым самым срочным и угрожающим проблемам нашей планеты — поддержание мира или сохранение биосферы — кажется не такой уж утопией. Тем не менее подобные попытки слишком часто компрометируются теми же основными ошибками, которые обуславливают провал клинической работы, а именно: представлением о том, что раз проблема имеет такие гигантские пропорции, то некоторые шансы на успех может иметь лишь в такой же степени титаническое и трансцендентное решение. Но все как раз наоборот! Если посмотреть на историю последних веков, начиная с Французской революции или даже с Инквизиции, то мы увидим, что каждый раз без исключения прямым результатом грандиозных и утопических попыток улучшить мир становились наихудшие жестокости. То, что Карл Поппер называет политикой маленьких шагов, неприемлемо для идеалистов и идеологов. Помните афоризм, который часто цитировал Грегори Бейтсон: «Кто хочет делать добро, должен делать его в маленьких частностях. Всеобщее благо — это алиби патриотов, политиков и мошенников». Чтобы убедиться в этом, достаточно понаблюдать за природой. Большие изменения всегда приводят к катастрофам. — 19 —
|