|
Д.ля клинициста теория должна быть не неопровержимой истиной, а серией гипотез относительно окружающего мира, частичными точками зрения, полезными для описания и организации наблюдаемых фактов и для воспроизведения терапевтического успеха, но подлежащими коррекции в случае неуспеха. В связи с этим полезно вспомнить, что По этому поводу полезно напомнить читателю, что «начиная с 1931 года, когда Геделы основываясь на Principia Mathematica, опубликовал свою знаменитую теорему неразрешимости, нам пришлось расстаться с надеждой на то, что любая система, достаточно сложная, чтобы включить в себя арифметику (или. как показал Тарский. любой достаточно сложный язык), могла бы доказать свою логичность внутри своей собственной структуры. Такое доказательство может происходить только извне и должно основываться на дополнительных аксиомах, предположениях, понятиях, сравнениях и т.д.. которые изначальная система не может создать или доказать, а сами они. в свою очередь, доказуемы лишь прибегая к еще более широкой структуре, и так далее по бесконечно регрессирующей цепи метасистем, метаметасистем и так далее. Согласно основным постулатам Principia Mathematica, любое утверждение о каком-либо множестве (а доказательство логичности является такого типа утверждением) предполагает все элементы множества и, следовательно, не может быть, не должно быть выражением этого множества» (Watzlawicketal., 1974.38). 32 «именно психологами, посвятившими себя изучению того, как мы познаем, введено понимание того, что человеческие существа в качестве "мыслящих организмов" воздействуют не непосредственно на встречаемую ими реальность, а на перцептивные преобразования, формирующие их опыт в окружающем мире. Следовательно, "категории", "схемы", "определения", "выводы", "эвристика" и язык составляют различные системы представлений, с помощью которых мы можем реализовывать различные конфигурации и объяснения мира. Так же как — если этот пример допустим — телескоп и радиотелескоп предлагают различное представление об одних и тех же небесных телах и об их свойствах» (8а1ущі еРюгаета/., 1988,7). Стратегическое мышление не основывается на теории, которая, описывая «человеческую натуру», развивает понятия поведенческого и психиатрического «здоровья» или «нормы» в отличие от патологии, как это происходит в традиционных теориях психотерапии. Напротив, стратегическое мышление интересует функциональность человеческого поведения в случае экзистенциальных проблем и проблем взаимоотношений с другими индивидами, в терминах восприятия и отношений, которые каждый индивид переживает по отношению к самому себе, к другим людям и к окружающем}' миру. Стратегическое мышление интересуется объектами (субъектами) не «в себе», а «в отношениях», поскольку мы убеждены в невозможности изъятия субъекта из контекста взаимодействий. Обращаясь к знаменитой метафоре фон Глазерсфельда: находясь перед замочной скважиной, нас интересует не замочная скважина «в себе» — ее натура и внутренняя конституция, нам интересно лишь найти ключ, который ее открывает. — 22 —
|