|
Может показаться слишком вычурным, если для этого я вернусь в те времена, когда Блэз Паскаль в «Мыслях» развил аргументацию, известную сегодня под названием лари Паскаля. Она интересна для нас. психологов, поскольку, несмотря на теологическую формулировку, взята из проблемы, очень близкой к нашей области. Паскаль рассматривает древний вопрос, каким образом верующий может прийти к вере, и отвечает: с помощью самого себя, или через самого себя. Его совет очень интересен: веди себя так, как будто ты уже веришь, например, молись, пользуйся святой водой, участвуй в таинствах и так далее. Вера придет в результате этих действий. И поскольку есть хотя бы малая вероятность того, что Бог существует, не говоря уже о потенциальной выгоде (умственная умиротворенность и конечное спасение), ставка в этой игре очень мала. «Что вам терять?» — риторически спрашивает он. 2> 19 II ар и Паскаля дает начало многочисленным аргументациям, спекуляциям гг трактатам. Позвольте мне упомянуть один из них. В своей завораживающей книге «Улиссы и сирены» норвежский философ Ион Элстер (Elster .Т., 1983, 47 — 54) подхватывает мысль Паскаля и идет еще дальше, чтобы подчеркнуть тот факт, что невозможно принять решение верить во что-то без необходимости забыть об этом решении: «Следствие этого утверждения заключается в том, что решение верить может быть успешно претворено в жизнь, только если оно сопровождается решением забыть, а именно: решением забыть о решении верить. Оно так же парадоксально, как и решение верить [...]. Самой эффективной процедурой было бы начать один случайный процесс с двойным эффектом: заставить верить и сделать так. чтобы забыть о том, что подобный процесс когда-то был начат. Просьба загипнотизировать себя служит одним из подобных механизмов [...]» Это является узловым моментом моей темы. Забыть сознательно является чем-то невозможным. Однако сделать так, чтобы причина, импульс или подсказка для этого действия происходила извне, как бы являясь не своим сознательным действием, а скорее результатом случайного собьшгя или подсказкой другого человека — другими словами, в коммуникативном взаимодействии с другим человеком. — это уже совсем другой разговор. Теперь следовало бы рассмотреть эволюцию современной системной терапии, которая больше не задает вопрос: «Почему конкретный пациент ведет себя таким странным, иррациональным образом'7», но скорее спрашивает: «В каком типе человеческой системы это поведение имеет смысл и. может быть, является единственно возможным поведением?» и еще: «Какие попытки решения данной проблемы до сих пор предпринимала система?» Однако рассуждения на эту тему сделали бы беспредельным мое изложение. Я ограничусь только подчеркиванием того, что в этом случае терапия мало имеет — если вообще имеет — дело с понятиями, — 14 —
|