|
Егор Дятлов тоже старался запомнить и увидеть все, что только может показаться необычным и интересным; ночью он при свете карманного фонарика успел кратко зафиксировать необычное явление, которое они наблюдали. Свое объяснение он писать не стал; он выскажет мнение чуть позже, когда благополучно вернется домой и отправится на встречу в серый дом в центре города, покажет записи, опишет события, а уж потом скромно выскажет свою точку зрения на то, что произошло в этой экспедиции. Мрачный пейзаж как нельзя лучше соответствовал настроению Любы, все глубже погружавшейся в депрессию; поведение Юры окончательно ее добило, она во всем обвиняла только себя, так что нынешнее демонстративное ухаживание за Раей приписала тому отвращению, которое Юра совершенно справедливо к ней испытывает после того, что она ему позволила. Руслан Семихатко бесхитростно радовался скорому ужину, ведь сегодня идти решили без обеда, даже во время привала не перекусывали, так что очень скоро Руслан вознаградит себя за все перенесенные лишения. Женя устал, но старался не показывать виду, чтобы в глазах товарищей не обнаружить своей слабости; в глубине души он был горд тем, что успешно идет наравне со всеми, не то что Толик Углов, который так быстро расклеился. Все-таки у Жени есть силы и спортивный характер, хотя Феликс часто упрекал товарища в пренебрежении физкультурой. Сам Феликс чувствовал именно ту мышечную радость, о которой писал академик Павлов; кровь струилась по его крепкому телу, глаза горели, на щеках алел здоровый румянец. Сосуды расширились, стали более эластичными, мозг получал достаточное питание, Феликс чувствовал себя абсолютно здоровым. Доволен был и Олег Вахлаков; события минувшей ночи сняли с него то подсознательное напряжение, которое его мучило и беспокоило. Теперь, разоблаченный Зверевым, Олег как бы перенес на него всю ответственность, перестал бояться и мучиться. Одновременно угасла болезненная тяга к воровству; Олег вместе со всеми хихикал и смеялся, очень сочувствовал Толику Углову, который вынужден был, бедняжка, ковылять один по лесу. Сейчас Олег Вахлаков был совершенно нормальным советским студентом образца пятьдесят девятого года. Только Юра Славек ощущал томление в груди; это были слабые угрызения совести, которые Юра подавлял, как мог. И чем больше он старался обвинить себя, тем противнее казалась ему Люба; все в ней было неискренним, фальшивым, манерным, все было направлено на то, чтобы отравить настроение и испортить жизнь самому Юре. Противоречивые чувства истерзали молодого человека, но он не мог найти выход из ситуации, поэтому старался попросту избегать общения с Любой, которая еще вчера безумно его привлекала. — 181 —
|