|
Студенты прошли еще почти километр, достигнув лесной поляны, которая показалась им пригодной для привала, ночлега и строительства лабаза. С облегчением сбросили тяжелую поклажу и разделились на несколько групп. Егор Дятлов, Степан и Юра Славек отправились рубить деревья для лабаза и большого костра. Олег Вахлаков, Руслан Семихатко, Феликс Коротич и Толик Углов принялись ставить палатку, что было делом трудным и долгим. Девушки вместе с Женей Меерзоном пошли собирать хворост для костра. Солнце стало багровым и уже касалось нижним краем кромки леса; день перевалил за половину и приближался к концу. Работа кипела, уставшие от однообразных движений туристы с удовольствием принялись за новые дела, обустраиваясь на новом месте, предвкушая отдых, еду, общение, уют палатки, в которой так хорошо всем вместе коротать холодную темную ночь. Раздавались стук топориков, веселые возгласы ребят; Юра и Егор притащили несколько стволов молодых сосен, обрубили сучья, установили колья в глубоком снегу, потом стали делать настил. За оставшееся до темноты время работу сделать было невозможно, но самую тяжелую часть туристы почти закончили. Юра подошел к Любе и ласково спросил ее, пока никто не слышал: — Устала, Люба? — Нисколечко! — весело ответила девушка, поправляя кокетливо шапочку. — Еще бы целую ночь могла бы идти и идти. У меня ведь все-таки разряд по лыжам! — Я тоже нисколько не устала, — вмешалась подошедшая с котелком Рая, ревниво глядя на влюбленных. — Пойду помогу Егору, а то всю работу уже сделали, надо поторопить ребят, чтобы поспеть к ужину. Давайте разводить костер, скоро стемнеет, — с этими словами Рая потопала туда, откуда слышался звук топора. Ей хотелось побыть рядом с Егором, помочь ему, показать свою значимость и нужность; в этом походе она испытывала одни разочарования. Егор почти не обращал на нее внимания, изредка поглядывая на Любу, увлеченную этим противным Юрой Славеком; большей же частью Егор и вовсе был погружен в свои мысли, очень далекие от романтических. Советы мамы пропадали даром; Рае никак не удавалось остаться с парнем наедине, показать себя с самой лучшей стороны. Все время что-то мешало, да и общая атмосфера похода была какой-то напряженной, тягостной. Может, из-за мрачных предсказаний и предостережений, может, из-за этого старого мужчины, затесавшегося в их компанию и исподволь принявшего на себя роль командира. Рая чуяла, как неприятны Егору интонации и повадки этого Зверева, она ощущала неприязнь, возникавшую в душе Егора в некоторые моменты, но помочь ничем не могла, только сердилась про себя на наглого выскочку, примазавшегося к ним. Рая пробурчала про себя что-то очень недовольное в адрес Степана, которого готова была уже считать виновником всех своих бед; она всегда находила виноватого в трудной ситуации, в которой оказывалась. — 163 —
|