|
Степан Зверев молча наблюдал сцену, вспоминая, как в конце тридцатых ломали мечеть в далеком южном городе, как клубилась белая пыль, трескались кирпичи, любовно уложенные столетие назад истинными правоверными мусульманами; большой чугунный шар колотил по стене красивого здания, а рядом уже лежала груда безобразных обломков, бывших недавно прелестным тонким минаретом, с которого несколько раз в день кричал муэдзин, собирая мусульман на молитву… А наутро всех, кто принимал участие в разрушении мечети, нашли мертвыми, бледными, окоченевшими, с выражением адской муки на искаженных лицах. Все говорили: “Покарал Аллах нечестивцев!”, да только Аллах был ни при чем: все активисты-атеисты оказались отравлены страшным растительным ядом, обнаружить который смогли только в московской лаборатории, куда отправили ткани на анализ. И все-таки жители города передавали друг другу весть о божьей каре, которая настигла отступников от веры, покусившихся на святыню ислама. Вот так и распространяются слухи, которыми, похоже, полна эта угрюмая северная земля. Степан не верил в духов и богов, но верил в коварство и лютость человека, способного на всякое зверство и преступление ради своей корыстной цели. Он теперь твердо был уверен, что за всеми этими рассказами и историями, за всеми предостережениями и угрозами стоит конкретная группа людей, которые любыми путями хотят достигнуть двух, как минимум, целей: сохранить господство в этом регионе и скрыть что-то, находящееся на перевале, очень важное и, очевидно, ценное. С этими молодыми туристами у Степана связаны руки; предпринять настоящее расследование он не в силах, так что пока ограничится сбором информации, постарается поточнее определить регион, который считается опасным. А уж потом, после долгожданного отпуска, после того, как он повидается с мамой, Степан вернется сюда, чтобы покончить с ядовитой гадиной, свившей себе гнездо в этих краях. Теперь он уже не сможет остановиться, словно бульдог, вцепившийся в добычу; его захватил азарт охотника, исследователя, разведчика. Поступок Вахлакова показался Степану глупым и неприятным; идиот нарушил священное место, этим он может встревожить тех, кому оно принадлежит. Парень вроде и непрост, но злоба так и брызжет из него, словно яд гюрзы. Будь воля Степана, он не взял бы Вахлакова в поход; у него злое сердце и тяжелые мысли. Ну, это дело ребят, его друзей. Вахлаков угрюмо взглянул на отряд и поехал вперед, размахивая палками, всем своим видом выражая независимость. За ним потянулись и остальные. Последним оказался Толик Углов, все прилаживавший на место разбросанные кости. — 162 —
|