|
— Вставай, Олег, твоя очередь! — шептал Толик, стараясь не разбудить остальных товарищей. Он очень устал и теперь только и мечтал поскорее лечь и уснуть праведным сном выполнившего свой долг человека. Олег Вахлаков открыл глаза и посмотрел непонимающе на Толика, жужжащего фонариком-“жучком” с динамо-машинкой. — Что, уже пора? — на самом деле Олег и не думал спать, но ему хотелось быть хитрее всех, умнее, поэтому он продолжал притворяться: зевал, потягивался, тряс головой, будто спросонья. Наконец вылез из спальника, надел тулуп, валенки, напялил ушанку и побрел к костру, крепко сжимая ружье, выданное ему Толиком. Олег сел у костра и стал всматриваться в морозную ночь; теперь уже ярко светила луна, было не так страшно и темно, как два часа назад. Белая ровная поверхность снега отражала свет луны; чернели стволы деревьев. Было очень красиво, но сильный мороз пробирался даже сквозь толстый овчинный тулуп Вахлакова, так что пришлось встать и подбросить в костер как можно больше сучьев. Хвороста оставалось довольно мало, так что Вахлаков с сомнением посмотрел на кучу сучьев, которую собирали впопыхах, стараясь как можно скорее отделаться от работы и как следует поесть и отдохнуть. Олег решил дойти до кромки леса и поискать еще валежника, благо свет луны стал ярким. Студент неторопливо пошел к деревьям, по пути собирая лежавшие на снежном насте отломанные ветром ветки. Снегопада давно не было, хвороста можно было насобирать сколько угодно, и Вахлаков даже с удовольствием взялся за дело: все лучше, чем тупо сидеть у костра, думая черт знает о чем! За спиной у парня висело ружье, которое придавало ему уверенности и смелости. Он шел по твердому насту, проламывавшемуся под его грузными шагами, приближаясь к деревьям. Вдруг что-то гигантское, огромное, крылатое взметнулось из-под его валенок. Раздался треск крыльев, клекотание, сверкнул в свете луны яростный круглый глаз… Вахлаков отпрянул и повалился на снег, не чувствуя ничего, кроме ледяного ужаса, но тут же он догадался, что спугнул зарывшегося в снег глухаря, которых много в этих северных лесах. Птица испугалась не меньше, взлетела, расправила широкие крылья, а он от неожиданности чуть в штаны не наложил! Хорошо, что никто не видел эту неприятную и смешную сцену, а то принялись бы потом смеяться над ним и подшучивать; этого Олег не смог бы стерпеть. Больше всего на свете он ненавидел шутки и розыгрыши, хотя и принужденно смеялся, участвуя в развлечениях товарищей наравне со всеми. Однако когда шутили над ним, Вахлаков всегда с трудом подавлял ледяную ярость, распиравшую грудь. И всегда старался исподтишка отомстить обидчикам, устроить им какую-нибудь каверзу, нанести удар, убытки… — 149 —
|