|
Самой продавщице ничего не было, во-первых, благодаря связи с местным участковым, во-вторых, оттого, что сама Тонечка стойко утверждала — про то, что с нею жил беглый урка, она и знать не знала, мало ли народу шатается по северному Уралу, край-то испокон веку каторжанский, самый отчаянный… Это как раз дело легавых — следить, чтобы одинокая женщина могла спокойно спать в своем доме после трудового дня, а не спасать свою молодую жизнь, ублажая опасного уголовного преступника, как выясняется теперь. Тонечка так орала, материлась, рвалась, кидалась, словно цепная сука, что следователи оставили ее в покое, понимая, что перед ними — тертый калач, опытная дама, которую не возьмешь на испуг. Да и делов-то было на копейку; урка не успел никого убить или ограбить, попав в руки к красавице продавщице, продержавшей его в плену алкогольного дурмана крепче, чем в тюремном застенке. Вот эта лихая Тонечка и выползла теперь из своего ночного убежища и гневно таращила свои поросячьи глазки на студента, моментально напомнившего ей времена уголовной юности: точно, профессор недорезанный, будущий очкастый глист! — Какая милиция? — недоуменно спросил будущий профессор у продавщицы. — Мы просто хотели папирос купить, видим — нет никого, вот я и постучал. Тонечка захрипела и зарычала от злости, но профессиональные обязанности все же выполнила: улыбнулась студенту железными зубами и выдавила: — Еще чего хотел? — Скажите, а из продуктов что у вас есть? — вмешался обжора Семихатко, подталкивая в возбуждении локтем Толика Углова. — Нам надо что-нибудь с собой взять, а что-нибудь — здесь скушать. Очень проголодались, пока добрались до Вижая. А в поезде не успели покушать, — с сожалением закончил Семихатко. В животе у него громко заурчало, словно желудок подтверждал справедливость сказанного. — Пожрать, — задумчиво переспросила Тонечка, тоже очень любившая это занятие. — Пожрать — возьмите треску горячего копчения, два дня назад завезли. Ух, скусная треска! И вот еще венгерский шпиг, для себя берегла, да уж ладно, я вам отрежу кусок. Разговоры о еде и приятный вид толстенького Руслана умиротворяюще подействовали на монстра. Ей на секунду захотелось “пожалеть” аппетитного туриста, ущипнуть его за пухлую щеку, но тут она заметила остальных: — А ну, пошли на хрен отсюда! — доброжелательно завопила Тонечка, взмахивая гигантским ножом. — Ишь, налезли, как сельди в бочку! Останься ты и ты, а вы, суки, пошли вон, прилавок вон мне чуть не снесли! — 130 —
|