|
Райка внимательно наблюдала за подругой, внутренне усмехаясь. Она прекрасно поняла, зачем Люба выходила вслед за красавчиком Славеком, и теперь испытывала чувство морального превосходства. Она спросила у подруги: — Что, Любка, голова болит? — Что-то укачало… — благодарно посмотрела на Райку заплаканная Люба. — Сильно заболела. — Надо у Жени взять пирамидон, — посоветовала Рая с ложным участием. — Ничего, сейчас пройдет… — тихо ответила Люба, вовсе отвернувшись к окну, чтобы никто не видел ее красных, заплаканных глаз. Ее терзали стыд и страх; а что, если проводница не удовлетворится мздой и все-таки примет какие-нибудь разоблачительные меры? Люба представила себе комсомольское собрание, посвященное разбору персонального дела студентки Дубининой; сотни глаз с любопытством и осуждением смотрят на нее, все перешептываются, обсуждают происшедшее, как казавшаяся приличной девушкой Дубинина в грязном тамбуре поезда занималась развратом со стилягой Славеком и была поймана на месте преступления бдительными работниками железной дороги… Какой ужас! Лучше покончить с собой! Люба украдкой посмотрела на Юру, который, как ни в чем не бывало, включился в карточную игру. Только следы румянца на его лице напоминали о случившемся. Нет, все-таки Юра молодец; как он спокойно протянул этой стерве деньги, как уверенно говорил с ней! В сердце Любы опять шевельнулась любовь, временно вымещенная страхом. Другой бы стал что-то мямлить, оправдываться, умолять о пощаде, а Юра поступил по-мужски, защитил честь своей девушки, избавил ее от грандиозных последствий публичного обвинения в аморальном поведении. Люба вся сжалась, когда мимо их купе прошла, грохоча шваброй и ведром, злая проводница, а Юра продолжал сдавать карты, смеясь чьей-то шутке. Казалось, он полностью спокоен и позабыл о неприятном эпизоде, о котором Люба, например, не забудет до конца жизни. На самом деле и у Юры на душе тоже было неспокойно. Черт принес эту злющую бабу в самый ответственный момент! Теперь придется преодолевать Любино сопротивление, успокаивать ее, заново переходить рубежи… Да и у Райки в глазах таится насмешка и укоризна: она все поняла. Юра уставился Рае в глаза и подмигнул нахально, как бы давая понять, что ему все нипочем. Райка слегка покраснела и уткнулась в карты Егора Дятлова. — Егор, у тебя же бубновая дама! — жарко зашептала Рая. — Ходи с нее, им придется забрать! Егор послушно хлопнул дамой о столик, а Толик Углов, вздохнув, забрал пухлую колоду, едва умещавшуюся у него в руке. Райка, воодушевившись, принялась давать Егору советы, которым он покорно следовал, привыкнув с детства подчиняться матери. Райка чем-то напоминала его мать: толстая, громкоголосая, активная… Студент сам не заметил, как поддался влиянию девушки. Рая довольно хихикала, нетерпеливо поглядывая в окно; ей очень хотелось, чтобы поскорее стемнело. В сумерках сближение произойдет еще быстрее, а красноватое сальное лицо Раи станет мягче и привлекательнее при слабом свете крошечных лампочек. Егор сидел рядом, такой доступный, такой притягательный; она ненароком касалась то рукава его свитера, то бедра, обтянутого спортивными штанами. Прикосновения отзывались в груди и в животе мучительным сладким чувством. — 117 —
|