Фактор майя

В одно воскресенье мы наняли в Сан-Кристобале такси и отправились в окрестную деревушку. В старой церкви, которая лишь выглядела как обычная церковь, индейцы отправляли свои обряды. Воздух был насыщен острым и удушливым ароматом смол. Голоса поющих то сливались в непривычной для слуха гармонии, то превращались в раздробленную какофонию, Снаружи хефе [jefes] - местные вожди - передавали друг другу жезл с серебряным наконечником и разрешали вопросы, задаваемые племенем. Наблюдая за этим, я гадал, кто говорит устами этих людей? Или же смысл заключается именно в том, что они говорят от Земли и для Земли?

Кажущуюся пропасть между современными Майя и строителями древних городов нельзя оценивать по нашим критериям материального прогресса. Размышляя об этом, я вспомнил легенду племени хопи о Палат-Квапи [Palat-Kwapi] - Загадочном Красном Городе Юга. Это сказание, связанное с периодом миграции в жаркие южные области, повествует о сооружении четырехъярусного храма в Палат-Квапи, целью которого было исключительно накопление и укрепление системы знаний. Завершив здание, строители должны были покинуть город, оставив после себя памятник знаниям. Однако жители забыли об этом указании, и город начал угасать, но соперничество кланов пробудило его к жизни. Вспомнив о своей миссии, люди наконец-то ушли из Палат-Квапи, Загадочного Красного Города Юга.

Эта легенда поразительно подходит к Майя. Их предназначение заключалось в том, чтобы закодировать и сохранить свои знания, запечатлеть свою науку в камнях и надписях, а затем - уйти. Цивилизация в той форме, в какой мы ее знаем - фабрика, производящая орудия уничтожения с небольшим цехом по выпуску средств повышенного комфорта, - неспособна принять предназначение и систему знаний Майя. Кроме того, существует еще одно соображение: поскольку система знаний и наука Майя была столь тесно связана с циклами времени, восприятием времени как творца качеств и условий космических, или галактических, периодов, то майянцы вполне могли предвидеть эпоху сгущения тьмы на горизонте и именно поэтому знали, когда им следует уйти. Оценивая состояние современного мира, можно ли сказать, что Майя ошибались?

Так рассуждал я в конце 70-х годов, перед тем как погрузиться в свой собственный ад, во мрак кризиса личности и алкогольной депрессии. Когда в 1981 году я выкарабкался из этого замкнутого круга и огляделся вокруг, оказалось, что глобальный кризис шестидесятых превратился в ряд локальных очагов болезни, которые стали привычными, само собой разумеющимися явлениями. Мои исследования привели меня к позиции синтеза, представления о Земле как о едином организме. И мои внутренние ощущения подсказывали мне, что яростный напор современной цивилизации довел нас до последней черты, и дальнейшими путями человечества могут стать либо спасительное божественное провидение, либо полное уничтожение. Открывшаяся ситуация означала для меня скачок в ту область территории разума, которая давно рассматривается традиционными культурными стандартами как сумеречная зона, или табу.