Фактор майя

Впервые за последние десять лет я вернулся к визуальной форме выражения как к основному каналу восприятия того, что мне хотелось познать. Создав несколько коллажей и рисунков тушью на больших листах из золота или серебра - серию "Планетарное Искусство", - я почувствовал, что перешел к новой стадии, к фазе возрастающего созвучия с Землей. Наступило время серьезного отношения к понятию планетарного разума, или планетарного сознания. Научные исследования в области истории искусств и мои личные изыскания привели меня к глубокому убеждению не только в том, что Земля является живым организмом, но и в том, что как все целое определяет свои части, так и принципы существования всей планеты несут в себе информацию обо всех аспектах ее эволюции, включая тот процесс, который мы называем цивилизацией. Полнота взаимодействия между единой жизнью Земли и откликами отдельных личностей и групп на проявления этой жизни определяют "планетарное искусство". В рамках этого грандиозного процесса я неясно различал Майянцев как навигаторов, составителей карт галактической синхронизации. С другой стороны, египтяне, жившие за три тысячелетия до Майя и воздвигшие Великую Пирамиду, отвечали за якорную стоянку и правильный курс корабля Земли в океане галактической жизни.

Размышления и восприятие в рамках этого расширенного пути привели меня к ряду поразительных открытий, встреч и кажущихся совпадений. Осенью 1981 года, вскоре после моего знакомства и романа с Ллойдин Бэррис, танцовщицей и мечтательницей, я написал "научно-фантастический" очерк под названием "Хроники планеты искусств- вступление в Пятое Кольцо". Действие этого рассказа о "планетарном искусстве" разворачивается в будущем и описывается с точки зрения звездной системы Арктура. Основной целью этого неопубликованного рассказа было настоятельное стремление выработать создание, наблюдающее за событиями на нашей планете со стороны и способное увидеть взаимосвязь между беспорядочным содержанием ежедневных газет и ядерным терроризмом. Впоследствии я осознал, что попытка взгляда с такой отдаленной перспективы сыграла чрезвычайно существенную роль в углублении моего понимания загадки Майя. Что если система Майя представляет собой кодовую матрицу, согласованную с развивающейся в Галактике базой знаний и адаптирующую ее к особенностям нашей планеты?

Такое направление мыслей неотвратимо привело меня к работе о теории кодовых матриц - к книге "Земля Восходящая". Я начинал писать ее как труд о геомантии "гадании по Земле", и основой содержания книги было удивительное "совпадение", обнаруженное или, во всяком случае, развитое как научно-философская теория Мартином Шонбергером - тождественное соответствие 64 гексаграмм Ицзина и 64 кодонов, ключевых блоков ДНК, генетического кода. Одновременно я совершил свое собственное открытие, обнаружив, что каждый вертикальный и горизонтальный ряд "волшебной шахматной доски Бенджамина Франклина" дает в сумме число 260 - и это повергло меня в размышления о связи матрицы Священного Календаря Майя, Цолькина, состоящего из 260 ячеек, и Ицзина. Результатом явилось неожиданное множество "карт", рисунков различных матриц, приведенных в "Земле Восходящей", а ключевой фигурой, связующей их, стала "конфигурация бинарного триплета", на которой основан Священный Календарь Майя.