Человеческие качества

В сущности, мы даже не в состоянии оценить, как в конце концов скажется на человеческой экологии или пси­хике это обеднение, искажение и регресс генетического богатства Природы. Мы даже не знаем, существуют ли границы, в пределах которых мы можем чувствовать себя в относительной безопасности, спокойно продолжая свою нынешнюю деятельность, ждет ли нас и какое наказание, если мы переступим этот порог. Сформулировав общую теорию материи, человечество так и не удосужилось за­няться созданием общей теории жизни.

Особые пределы материальному росту человеческой си­стемы проистекают из врожденно присущих человеческо­му существу внутренних пределов. Даже предмет особой его гордости — сфера интеллекта, где сходятся все выс­шие достоинства и добродетели, делающие человека, как мы, во всяком случае, со свойственным нам всем антропо­центризмом склонны полагать, уникальным относительно всех других живых существ, — даже эти его способности имеют свои границы. Хотя мы, в сущности, никогда пря­мо не задавались этим вопросом, все же вряд ли можно сомневаться, что и психическим, и умственным способно­стям человека тоже свойственны различного рода огра­ничения. Возможно, наш мозг представляет самое ценное достояние жизни па земле. Но как же преступно мы с ним обращаемся и во что рискуем превратить этот при­родный дар! Мы не соблюдаем никаких правил умствен­ной гигиены; все больше и больше подвергаем себя воз--действию стрессов, напряжений, акселерации и тех шо­ковых потрясений, к которым приводит масса факторов, в том числе перенаселенность и обезличенность нашей го-

128

родской жизни. Мы ведь даже не спросили себя, в со­стоянии ли наш рассудок выдерживать все эти травмы и готов ли он к тем интеллектуальным нагрузкам, кото­рые еще ждут его впереди, если, конечно, всем нам суж­дено выжить и нас не затопит волна современной проб­лематики.

Возможно, в своей погоне за прогрессом мы уже внес­ли в свою жизнь такие изменения, которые превышают паши способности к адаптации, однако никто по знает, ка­кой ущерб нам уже нанесен; неизвестно также, можем ли мы позволить себе продолжение наметившихся тенден­ций и как это скажется па нашем психическом и соци­альном здоровье. Однако и то, что мы можем сейчас на­блюдать — особенно в больших городах и па крупных промышленных предприятиях, которые символизируют на­шу цивилизацию, и среди молодежи, которая представляет наше будущее, — наводит на весьма печальные размышле­ния. Не менее тревожным симптомом служит сохраняю­щаяся и, по-видимому, неизлечимая неразвитость — обо­ротная сторона нашего хваленого прогресса. Разве всего этого недостаточно, чтобы наконец понять, что многим людям в самых различных районах мира и по самым разным — а порой и по прямо противоположным — причи­нам чрезвычайно трудно достигнуть того психофизиче­ского уровня, той психофизической формы, которой требу­ют от нас сложности современной жизни?