|
Синди поначалу сидела молча. Когда психотерапевт поинтересовался ее мнением о проблеме, она недовольно ответила: «Я не знаю». Однако после дополнительной стимуляции Синди открылась: «Моя мачеха слишком строга. Она считает, что все должны вскакивать и бежать по первому ее свистку. Она вечно торчит у меня за спиной и никогда не пристает к остальным двоим, только ко мне». Синди хотела, чтобы ее оставили в покое. В этот момент психотерапевт открыл обсуждение: «Кто-нибудь хочет что-то добавить или поправить то, что было уже сказано?» После непродолжительного молчания миссис Мартин обратилась к Синди: «Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что я пристаю к тебе? Ты никогда ничего не делаешь по дому». Это замечание сработало как искра, зароненная в стог сена, и вскоре в кабинете разгорелась ссора. Высказывая обвинения в лицо друг другу, миссис Мартин и Синди краем глаза наблюдали за мистером Мартином; Роберт стиснул зубы, а Карен пересела на колени к матери. ТЕРАПЕВТИЧЕСКИЕ ЗАМЕТКИ Хотя процедура определения проблемы по схеме «вопрос—ответ» и кажется на первый взгляд слишком прямолинейной, эта техника позволяет глубже исследовать мотивацию семьи, начать формирование петли обратной связи между терапевтом и семьей. Кроме того, при использовании этой схемы каждый член семьи получает возможность рассказать свою личную историю, а семью в целом эта схема стимулирует проверить возможности психотерапевта и испытать его способность слушать и слышать то, что ему говорят. Во-первых, с помощью вопроса о причинах обращения к психотерапевту легко проверить уровень мотивации членов семьи. Кто заинтересован в беседе? Кто выступал в роли движущей силы? Кто не хотел идти? Кто пришел добровольно? Кого заставили прийти? Какой вид давления был использован (угроза наказания, вина, уговоры)? Задавая каждому из членов семьи вопрос, почему, с его точки зрения, все они оказались на консультации, психотерапевт может получить информацию о семейном стиле коммуникации. Что каждому члену сообщили о задачах консультации? Была ли коммуникация прямой и открытой (например: «Мы собираемся к психотерапевту из-за проблем в семье») — или же, напротив, неясной и уклончивой (например: «Неважно, почему мы идем на консультацию; нас всех туда просто пригласили»). И наконец, поскольку психотерапевт задает этот вопрос всей семье в целом, то семейный «рупор» непременно проявит себя. Этот член семьи обычно располагает самым четким определением проблемы — по крайней мере он в этом непоколебимо убежден. «Рупор» вполне может быть тем же лицом, которое инициировало контакт с психотерапевтом и наиболее заинтересовано в переменах. Вопрос только в том, что именно менять. «Рупор» крайне редко заводит речь о необходимости изменить что-то в семье в целом. Чаще всего он называет кого-то конкретного, кого нужно изменить, и уж будьте уверены, это никоим образом не сам «рупор». Тем не менее «рупор» — это тот, кто привел семью на консультацию и, по всей вероятности, приведет ее на следующую сессию. Поэтому как только психотерапевт добьется соглашения с «рупором», возможности для проведения психокоррекции сразу увеличатся. — 48 —
|