|
Супружеский конфликт, постоянно преодолеваемый путем включения ребенка, дисфункционален на нескольких уровнях. Во-первых, даже если супружеский конфликт никогда не выражается в полной мере, он продолжает оставаться «бомбой замедленного действия». Во-вторых, ребенок перегружен тревожными посланиями, с которыми он не может ничего поделать. В-третьих, ребенок в лучшем случае разрывается между двумя родителями, а в худщем — родители настаивают, чтобы он сделал выбор и присоединился к одной из сторон конфликта. И наконец, семья уклоняется от вырабатывания навыков эффективного решения проблем. Ситуация становится несколько иной, когда семья выбирает «козла отпущения». Тогда боль, вызванная дисфункциональными треугольниками, проецируется на одного из членов семьи (часто на кого-то из детей): «Мы были бы счастливы, если бы не ты». Следовательно, и все напряжение, вся фрустрация и гнев тоже оказываются направлены на этого члена семьи. Иногда «козел отпущения» принимает обвинения в свой адрес и выполняет семейное пророчество. Он считает так: «Раз они думают, что я всяко ни на что не годен, то и мне наплевать!» Обычно интервьюирование таких семей заканчивается для терапевта головной болью. Конечно, когда атмосфера в помещении искрит от гнева, направленного на какого-то одного члена семьи, работать трудно. Любые попытки перевести беседу на проблемы общения между другими членами семьи наталкиваются на отказ. Родители приводят одно доказательство за другим, чтобы подтвердить свою точку зрения: «Он сделал это. Он сделал то. Он не слушается. Он ни за что не послушается. Он вышел из-под контроля». Кроме того, данная семья и явилась-то на психотерапию именно из-за «козла отпущения»: «Нам что, обязательно являться в полном составе? Проблема-то лишь у него! Вы должны работать только с ним, разве не так?» Куда более соблазнительный вариант для родителей — провозглашать себя жертвами: это тоже форма поиска «козла отпущения», только более завуалированная. В этих случаях паттерн «козла отпущения» просуществовал настолько долго, что ребенок (зачастую уже подросток) превращается в сущий кошмар и совершенно не умеет себя вести. Родители смотрят на психотерапевта умоляющими глазами, а их сын-подросток с презрительным видом жует жвачку или щелкает зажигалкой в дальнем углу. Это зрелище заставляет психотерапевта принять меры, чтобы как-то воздействовать на подростка, и в итоге образовать с родителями триаду. ГРАНИЦЫ Сальвадор Минухин (Minuchin, 1974) в своей структурной теории уделяет особое внимание границам, определяющим структуру семьи. Как уже было показано в главе 1, границы — это неписаные правила, которые определяют семейные интеракции. Их легко сформулировать в виде вопроса: кто участвует и как? Например, позволено ли ребенку выражать гнев по отношению к родителям? Может ли родитель образовать коалицию с ребенком против другого родителя? Считает ли дедушка возможным перебить внука в ходе сессии и в присутствии отца ребенка? Всегда ли муж ставит потребности своей матери выше потребностей жены? — 36 —
|